Я понятия не имела, что именно уши окажутся настолько чувствительными к мужской ласке, и эту грань моей сексуальности тоже открыл мне «скромняга Лекс». Но с тех пор, как до меня дотрагивались мужские руки — его, блин, руки! — я стала какой-то гипер-отзывчивой, потому что одного показывания мочки достаточно, чтобы мои колени предательски дрогнули.
Лекс подхватывает меня под подмышки, поднимает, требует обнять его ногами, и я послушно исполняю приказ. А он за секунду сдергивает с меня рубашку, не удосужившись хотя бы попытаться ее расстегнуть.
Пуговицы пластмассовым дождем стучат по полу, но Лекса это только еще больше раззадоривает. Я знаю, что он задумал уже по тому, как многозначительно он берется за пояс моих штанов.
— Лекс, ты не порвешь его, — говорю я.
И эта наглая сволочь, самодовольно выгнув бровь, делает это ровно в один рывок.
Раздирает их на два лоскутка, а потом хаотичными движениями рвет остальное."
"Последняя вещь рвется с характерным треском.
Он заставляет смотреть ему в глаза, когда медленно протаскивает между нашими телами то, что секунду назад было моими симпатичными кружевными трусиками. И когда между нашими телами не остается ничего лишнего, он сильнее разводит мои бедра, свободной рукой надавливая на копчик, чтобы я выгнулась ему навстречу и прижалась к раскаленной смуглой коже своей бессовестно раскрытой промежностью.
— Черт, — вздыхаю от того, как чувствительно клитор реагирует даже на это просто касание.
А Лекс прижимает меня еще крепче, подкручивая мой таз таким образом, чтобы я терлась об его живот, наращивая темп. И когда я начинаю двигаться быстрее, чтобы получить долгожданную разрядку, он вдруг разворачивается и укладывает меня на кровать, становясь между моими широко распахнутыми ногами все еще, блин, абсолютно одеты ниже пояса.
— Лекс, нет, нет… — Я пытаюсь снова сомкнуть на нем ноги, но он жестко разводит их коленями, разглядывая меня сверху вниз и плотоядно потирая губу большим пальцем.
— Лекс, блин, я не кончила!
— Ага, — выдает свое фирменное словечко, которое может произносить сотней разных интонаций. — Кончишь, когда я так решу.
— Сволочь, — закрываю лицо ладонью, готовая от злости вцепиться зубами в собственную руку.
Но он как будто нарочно дает мне эту короткую передышку, а потом медленно проводит ребром ладони у меня между ног, прикасаясь к набухшим от возбуждения складкам.
