Выходит — и снова тараном внутрь, так что яйца с характерным влажным шлепком ударяются о мои ягодицы.
И когда я начинаю просить пощады, подбирает методичный хлёсткий темп, накачивая словно поршень.
В долбаном идеально нарастающем темпе, вгоняя член так глубоко, что я чувствую раскаленную головку где-то возле пупка.
Но приспособиться к темпу я все равно не могу. Каждый раз, когда как будто могу контролировать свои чувства, он набирает скорость, раскидчивая бедрами в новом энергичном ритме. Что вообще происходит? Его член как будто качался вместе с ним, потому что я буквально полностью, до предела растянут на нем.
Толчок, еще толчок.
Его редкие хриплые стоны, которые Лекс как будто изо всех сил сдерживает.
— Я… Я… — Понятия не имею, что я собиралась сказать, но вместо слов из моего рта выдирается громкий стон облегчения, потому что несколько следующих движений его бедер накачивают меня удовольствием до точки предела.
Меня накрывает настолько оглушительный оргазм, что на несколько секунд я слепну и глохну, и теряю связь с реальностью.
Дыхание срывается, сердце пропускает удар за ударом.
И где-то во всем этом оглушительном вакууме удовольствия я чувствую, как вздрагивает Лекс, добирая свое удовольствие уже сбитыми хаотичными движениями, просто изливаясь в меня так мощно, что сперма растекается по моим бедрам.
Глава шестьдесят первая: Вика
Меня будит неприятный настойчивый писк.
Сначала я слышу его во сне — как будто мы с Лексом пришли в ювелирный салон за кольцами, и тут вдруг началась какая-то возня и беготня, и писк на заднем фоне я приняла за сработавшую сигнализацию.
Но потом я начинаю слышать его даже сквозь сон.
Бросаю взгляд на часы на противоположной стене, проклинаю все на свете, потому что даже шести утра еще нет, а нас с Лексом марафон, конечно же, одним разом не закончился. Помню, что после третьего захода ни у одного из нас даже сил не осталось, чтобы пойти в душ, хотя Лекс все равно был бодрее и даже набрался сил сначала сходить до мини-бара и принести нам обоим минералку с лимонным соком, а потом накормить щенка и убрать за ним его «грязные дела».
После этого я точно не меньше ста раз назвала его поступок тринадцатым, незаслуженно облепленным вниманием историков, подвигом Геракла.
В любом случае, встать раньше полудня у меня в планах не было, и что-то мне подсказывает, что Лекс тоже не собирался бить мировой рекорд по скоростному утреннему подъему.
