Если так пойдет и дальше, то у меня просто не останется ни одного аргумента, почему я не должен этого делать.
— А учитывая ее проблемы… — Щеки этого барана раздуваются. — Мне пришлось взять на себя часть из них.
— Проблемы? — Я прищуриваюсь, чтобы не упустить ни одной детали. О чем он вообще? О том, что у Вика разводится с Маратом и у них началась грызня за имущество?
— Слушай, мне правда пора. Если тебе что-то надо — может… — Он пытается встать, но я успеваю подняться быстрее и буквально вколачиваю его обратно в стул.
Его рожа опять покрывается испариной паники. — Ты вообще долбоёб что ли?! Чего придолбался?!
— Продолжай, Егор. Просто словами через рот — и я, может быть, не стану проверять что крепче — кости твоей рожи или мои кулаки.
Он трясется, пытаясь как можно дальше от меня отодвинуться, наивно полагая, что те пера сантиметров, на которые он буквально вжимается в спинку стула, защитят его от меня. Даже если бы он вдруг рванул со всех ног — мне хватит сил и выносливости поймать эту гниду еще до того, как он добежит до выхода.
И я делаю все, чтобы выражение моего лица красноречиво просигнализировало этой мамкиной царапке, почему меня лучше не провоцировать.
— Ладно, хорошо! — Он поднимает руки, как будто окончательно капитулируя. — У Вики огромные проблемы с деньгами. Она живет в какой-то нищенской конуре, где я бы даже собаку свою не поселил. Потому что бывший муж отобрал у нее буквально все — счета, квартиру, машину. Короче, она вообще теперь нищенка.
Злорадство в его голосе, когда он все это говорит, мне совсем даже не мерещиться.
— И ты, конечно, великодушно предложил свою помощь?
— Я похож на человека, который любит заниматься благотворительностью?
— Ты похож на чувака, который вообще не отдупляет, что на некоторые вопросы нужно отвечать прямо и четко.
— Да она сама ко мне прилипла! — снова кудахчет Егор, окончательно убеждая меня в том, что в нем нет ни капли мужественности. — Начала названивать, просить встретиться. Плакалась, что ей даже на жизнь не хватает, клялась, что до чих пор меня любит.
Блядь, да что я тебе рассказываю, как будто ты не знаешь, как обычно бабы разводят мужиков на деньги.
— Знаю, — говорю коротко, но про себя добавляю, что так ведет себя совершенно определенный сорт женщин, к которым Виктория никогда не относилась.
«Ага, так же ты думал о ней, когда дарил акции вместо обручального кольца», — напоминает едкий внутренний голос, и мне вообще нечего ему возразить.
