— Мы просто разговаривали, ты поторопился с выводами.
— А я вообще не люблю тянуть лысого за хвост, — отвечаю я, беру ее за плечи и довольно жестко разворачиваю обратно лицом к столу.
Меня такого рода тёлки перестали интересовать еще несколько лет назад, когда в попытках забыть предательство Вики, я имел их пачками, буквально и без преувеличений. После второго десятка с ними скучно — все на одно лицо, с клонированными мозгами и типовым набором тем для разговора.
— А Вика в курсе, чем ты тут занимаешься? — спрашиваю Егора, и пока он мямлит с ответом, усаживаюсь на свободный стул и закидываю ногу на ногу.
— Не пошел бы ты… — сквозь зубы цедит Егор, чем вызывает у меня ироничный смешок.
— Слушай, ну что за детские отговорки. Может, мне позвонить ей и поинтересоваться самому?
— Слушай… — Баран пытается встать, но я так резко одергиваю его обратно за стол, что он едва не совершает кульбит на пол.
— А вот дергаться не надо, Егор, а то я подумаю, что ты всерьез думаешь распустить руки в мою сторону.
Очень не советую этого делать.
Боковым зрением вижу побелевшее лицо брюнетки, до которой, наконец, начало доходить, что сегодня здесь будет пахнуть жареным, а не задушевными разговорами. Взглядом даю понять, что она может быть свободна и через секунду от нее остается только назойливый душный аромат духов.
— Да кто ты, блядь, такой?! — пробует петушиться Егор, но на этот раз без резких движений.
— Я видел вас вдвоем.
На хрена я это говорю? Она имеет полное право проводить время с кем угодно, да хоть с десятью мужиками одновременно.
Но если перестать заниматься самообманом и копнуть глубже, то ответ очевиден — я просто хочу провоцировать Егора и получить свое законное право расквасить ему рожу. Просто за тот факт, что этими же граблями он лапал Викторию, пока я, как баран, смотрел на это и ни хрена не мог сделать.
— Вдвоем с Викой, — уточняю на всякий случай.
— А тебе не все равно? Она вроде просто твоя сотрудница, а не вещь.
Или…
Я чуть подаюсь вперед и Егор сразу раздумывает озвучивать свои предположения.
— Наши с Викой отношения касаются только меня ее и ее, — выдает этот хер, как будто уже раскусил мое намерение раздобыть законный повод ему втащить. — Не понимаю, почему я должен обсуждать это с… тобой, кем бы ты ни был.
— А меня ее покойная бабушка просила за ней присматривать, — говорю в пику его исповеди про завет покойного отца Виктории.
