Джулиана долго сидела с опущенной головой, явно глубоко погрузившись в собственные мысли, а затем с ее губ сорвался возглас:
– Но если ты провел там всего полтора месяца, почему не вернулся? Почему не написал ни строчки?
Может, причиной тому было вино, или знойный день, или чертенок, который, похоже, поселился у него на плече, но Рис неожиданно выпалил:
– Я тебе лучше покажу.
Он развязал галстук и отшвырнул в сторону, затем стащил через голову рубашку.
Джулиана резко втянула воздух, взглядом окинула его обнаженную грудь и с трудом сглотнула.
Рис расправил плечи и указал на шрам внизу живота, частично прикрытый поясом бриджей.
– Пуля попала сюда.
– О боже! – воскликнула Джулиана и прижала ладонь ко рту. – Как это произошло?
Рис отбросил смятую рубашку в сторону.
– Я пришел на званый обед в Париже, но меня предали. Кто-то из наших.
Она побледнела, вглядываясь в его лицо.
– Кто?
– Пока неизвестно, но я подозреваю, что это тот самый человек, из-за которого мы потерпели поражение у Бидасоа.
Она снова прижала ладонь ко рту.
– Не может быть!
– Боюсь, это правда. И поверь: как только мы выследим ублюдка, его жизнь не будет стоить и фартинга.
– Ведь ты… ты мог погибнуть! – Джулиана сглотнула.
– Да, но дело не в этом ранении.
– Было еще? – воскликнула она в ужасе.
– Да, в бедро. Крови было! До сих пор еще боль ощущается, так что порой прихрамываю, если устаю или долго хожу, – признался Рис.
В глазах Джулианы заблестели слезы.
– Но если не эти раны, то что едва не привело тебя к гибели?
Рис устремил взгляд куда-то вдаль, вспоминая ту ужасную ночь, наконец заговорил:
– Эти две раны я получил, когда стоял на балконе.
Силой второго выстрела, в живот, меня перекинуло через перила.
Джулиана уже не могла сдерживать слезы, молча качала головой, и они ползли по щекам.
– К счастью, упал я со второго этажа, но все равно достаточно высоко. Я мало что помню. Мне потом сказали, что я лежал без сознания целых два месяца.
Он тряхнул головой и посмотрел на нее.
Джулиана, закрыв глаза, лишь качала головой, словно пытаясь осознать то, что только что услышала.
– Значит, вот почему ты не писал… – пробормотала она наконец.
– Да, но не это самое страшное… – На этот раз он с трудом сглотнул: произнести эти слова оказалось куда труднее, чем он себе представлял. – Когда я очнулся, то понял… что ничего не вижу."
"Джулиана обхватила колени руками и принялась раскачиваться взад-вперед, даже не пытаясь вытирать слезы.
