И все же каждую ночь его терзали другие слова Белла, совершенно не давая спать, а иногда даже дышать: «…сбежал от леди Джулианы, которая полюбила тебя, а не твой титул или положение в обществе. И тогда ты начал придумывать отговорки, пока, наконец, не представилась возможность свалить все на ту чушь, что напечатали в «Таймс», и удобно завязнуть в своем холостячестве».
Единственное, что заставляло эти чертовы слова на время уйти на задний план, это литры бренди, потребляемые им со времени своего возвращения, но даже и тогда слова эти преследовали его, всплывали в сознании, когда он меньше всего их ожидал.
Пока Рис смотрел на приглашение, валявшееся на столе, как мерзкое насекомое, в голове проносились сотни мыслей, но в итоге он уцепился за главную: он сам этого хотел и даже подтолкнул ее к Мердоку. Значит, так тому и быть.
Но радоваться этому он не обязан.
– Лоусон! – заорал Рис во всю мощь своих легких.
Спустя несколько секунд на пороге появился дворецкий.
– Ваша светлость?
Рис расхаживал около стола, откидывая назад волосы и потирая пальцами лоб.
– Принеси мне бренди.
Лоусон поклонился.
– Как пожелаете, ваша светлость. Бокал бренди.
– Не бокал, Лоусон, бутылку!
Глава 31
– Это будет прелестно, ты согласна, дорогая?
– Да, мама, как скажешь.
Джулиана все утро просидела в одной из гостиных, глядя на цветы, но так и не смогла заставить себя заинтересоваться. Какая ей разница, лилии или розы будут на свадьбе. Сирень исключена – уже слишком поздно.
Джулиана глубоко вздохнула, пытаясь прогнать непомерное раздражение, которое испытывала всякий раз, как думала о свадьбе или о дальнейшей своей жизни. Ей было непонятно, почему не получается смириться, ведь ее для этого воспитывали: всю жизнь внушали, что, когда придет время, ей надлежит составить выгодную партию с подходящим джентльменом, пэром, стать женой и матерью. Вот что предназначалось ей по праву рождения и к чему готовили ее прямо с колыбели. Так почему она совсем не чувствует себя счастливой сейчас, когда все сбывается?
Она уже тысячу раз сказала себе, что должна отменить свадьбу, но ничего не сделала.
Почему? Потому что она упряма как баран, вот почему, потому что намерена бросить перчатку к ногам Риса. Она знает, что он любит ее; знает, что хочет; знает, что не желает ее свадьбы с Мердоком, но отказывается сказать правду и спасти их обоих. Что ж, она тоже не станет ничего предпринимать.
