Еще мне известно, что ты специально прикидываешься пьяницей, игроком и гуленой, потому что не веришь, что тебя можно полюбить не за что-то, а ради тебя самого, поэтому и сбежал от леди Джулианы, которая полюбила тебя, а не твой титул или положение в обществе. И тогда ты начал придумывать отговорки, пока, наконец, не представилась возможность свалить все на ту чушь, что напечатали в «Таймс», и удобно завязнуть в своем холостячестве.
Рис стиснул кулаки. Ему так хотелось врезать другу по челюсти, что даже пальцы заныли.
– О, так мое уродство теперь называется отговорками?
– Злишься? – все так же непринужденно продолжил Белл, отошел от окна и встал по другую сторону матраса, отрезав Рису путь к лестнице.
– Если не уйдешь с дороги, я тебе врежу, – прорычал тот.
– Превосходно! – усмехнулся Белл. – Это означает, что я попал в яблочко.
– Предупреждаю тебя, Белл… – проскрежетал Рис сквозь стиснутые зубы."
"– Нет, это я предупреждаю тебя, Уорт, – парировал маркиз, и его небесно-голубые глаза потемнели.
– Что? – взмахнул рукой Рис. – О чем это ты?
– Если отпустишь ее, будешь жалеть об этом всю свою жизнь, – спокойно ответил Белл.
Рис оттолкнул Беллингема с дороги.
– Она уже уехала.
Глава 30
Лондон, особняк герцога Уортингтона
Середина сентября 1814 года
– Ваша светлость, – проговорил Лоусон, дворецкий Риса, протягивая ему серебряный поднос с дневной почтой.
Уортингтон рассеянно взял письма с подноса, сразу же отбросил в сторону два счета и несколько приглашений на приемы и балы, но последнее письмо привлекло его внимание, поскольку отправителем значился герцог Монтлейк.
С трудом сглотнув, Рис резко вскрыл конверт, развернул послание и пробежал взглядом.
Это тоже было приглашение – на церемонию бракосочетания леди Джулианы Монтгомери и маркиза Мердока. Вне всякого сомнения, Монтлейк широко улыбался и потирал руки в предвкушении, адресуя это письмо.
Лист бумаги выпал из онемевших пальцев на стол, и он тяжело вздохнул. Она выходит замуж, и так скоро – собственно, уже в следующем месяце.
Похоже, какое бы важное письмо она ни писала во время загородного приема, оно не имело отношения к изменению даты свадьбы на более раннюю, как он предполагал.
После возвращения из имения Клейтона не прошло и дня, чтобы Рис не вспомнил слова Белла: «Если отпустишь ее, будешь жалеть об этом всю свою жизнь». Друг, разумеется, был прав, но это ничего не меняет: Рис поступил так, как лучше для нее.
