— Нечаев, — позвал меня кто-то из одноклассников, смачно хлопнув по спине, за что тут же получил не менее чувствительный пинок под зад, — пошли со склона кататься, пока снег ещё скользкий!
Я было зажёгся идеей приятеля, но вовремя опомнился:
— Не могу — мать.
Мой собеседник задумчиво почесал репу под растянутой вязаной шапкой и махнул рукой:
— Да ладно тебе, у нас же урок ещё по расписанию. Немного покатаемся, и вернёшься домой."
"Немного поколебался, но быстро откинул все сомнения, согласно кивнув головой.
В последнее время мой мир был сужен до минимальных размеров — школа-дом, я практически перестал общаться с друзьями, да и попросту забыл, что значит радоваться жизни. А тут… А тут мне безумно захотелось побыть просто мальчишкой хотя бы минут на сорок.
Мы всем классом ломанулись в сторону пологого спуска к реке, где уже давным давно была накатана горка, уходившая на самую середину речного льда.
Под мартовским солнцем снег успевал немного подтаять, а ночные заморозки успешно превращали всё вокруг в один сплошной каток.
Поэтому летели мы далеко, соревнуясь, кто проедет дальше, со смехом врезаясь друг в друга, в итоге перемешиваясь в одну кучу-малу.
Домой я возвращался весь мокрый и красный, но непривычно счастливый. Вот только на душе кошки скребли, словно намекая, что счастье моё было ворованным.
В доме стояла тишина, нарушаемая лишь тиканьем кухонных часов да скрипом половиц. Скинув с себя мокрую куртку и ботинки, заглянул к маме — та спала.
Больше никого не обнаружилось.
На обеденном столе лежала записка, написанная кривоватым почерком маминой двоюродной сестры тёти Гали: «Илюш, не дождалась тебя, нужно было на смену. Не забудь дать маме лекарство в два».
Быстрый взгляд на часы — половина третьего. Из школы я опоздал на час. Чёрт.
— Ма! — прокричал я с кухни, выдавливая из блистера таблетки. — Просыпайся, сейчас будем таблетки пить.
Вообще-то, особого толка от них давно не было, но ставить уколы я не умел, да и не хотел, если честно, до животного ужаса боясь причинить маме ещё большую боль, настолько хрупкой она мне казалось.
Уколы ей ставила по утрам или вечерам приходящая медсестра тётя Рая. Они мне все тогда были тётями.
Мать не отозвалась. И это вроде как было нормально, однако в сердце что-то болезненно кольнуло… В спальню я заходил на негнущихся ногах.
— Мам, — жалобно пискнул я, но она так и не отреагировала. Она вообще выглядела… замершей.
