Отец схватил рубашку и начал пихать мне в рот, приговаривая:
— Жри, сука, жри.
Мать появилась на пороге дома в тот момент, когда меня уже натурально рвало. Наверное, промедли она хоть на пару минут, то я вряд ли бы выжил, ведь отец, уделанный моей рвотой, уже занёс свой стальной кулак.
— Не смей! — не своим голосом закричала мама, повиснув на отцовской шее. — Коля, отпусти его…
Что было потом, я уже не помнил."
"От отца мы съехали. Правда, решительности мамы хватило всего лишь на пару месяцев, на протяжении которых отец обивал порог нашего дома, клянясь ей, что всё случившееся было ошибкой и больше никогда не повторится.
Я не верил, а вот мама…
— Илюш, понимаешь, — утирая скупые слёзы, одни зимним вечером пояснила она мне. — Человеку всегда нужен человек…
Я промолчал, поражаясь тому, где она там человека увидела.
Мать сдалась весной, собрав наши чемоданы и сбивчиво пояснив:
— Вдвоём мы с тобой не выживем. Моей зарплаты едва хватает на квартплату.
Спорить я не собирался, уже давно уяснив, что в этих отношениях от меня ничего не зависело.
Впрочем, наш с мамой побег всё же дал свои плоды: отец действительно бросил пить и даже поднимал на меня руку только по особо выдающимся поводам, стараясь большую часть времени попросту меня не замечать.
Моя жизнь стала вполне сносной, пока судьба-злодейка не подкинула нам следующий сюрприз. Но когда мы о нём узнали, было уже критически поздно.
Диагноз онкология поставили матери, когда мне едва исполнилось двенадцать.
В то время я вытянулся в росте и больше напоминал ходячую жердь, чем подростка в самом разгаре пубертата. Мама никому не распространялась о своей болезни, стараясь держать при себе безрадостные новости. И лишь однажды потеряв сознание на наших глазах, она приоткрыла страшную тайну, под названием рак.
Мы сидели на нашей тесной кухоньке; мать была бледная и измождённая (а я до этого и не сознавал, насколько она постарела за последние месяцы), отец нервно курил в форточку, а я… А я просто пытался осознать, что для меня означает полученная информация.
— Я не хотела вас расстраивать, — мягко повторила мама и коснулась моей руки в успокаивающем жесте.
Нервно вздрогнул и выпалил вопрос, который пугал меня больше всего:
— Ты умрёшь?
Мама печально вздохнула, но ничего не успела сказать — тяжёлая отцовская ладонь прилетела мне по затылку.
