И это пугало, причём настолько, что хотелось схватиться за голову и бежать. Я смотрела на Илью и не могла понять, а зачем мне вообще всё это нужно. Муж, проблемы, безысходность… В такие дни мы расходились по разным компаниям, Нечаев где-то шлялся с Костей, а я отводила душу среди компании друзей-медиков с их чёрным юмором и общими интересами. На утро отчего-то становилось легче, и я мрачно вздыхала и шла сочинять очередное блюдо из гречки или макарон.
Спасала учёба. Её стандартно было столько, что порой даже не оставалось времени на анализ происходящего.
Да и, отдадим должное Нечаеву, он старался, хотя и не особо стремился продемонстрировать это, видимо, придерживаясь принципа «хочешь насмешить бога — расскажи ему о своих планах». Он не хотел.
***
Наверное, человек ко всему привыкает, и за пару лет мы всё-таки сумели друг к другу притереться. Да и жизненные обстоятельства медленно, но менялись.
Спустя два года после нашего знакомства я закончила универ, поступила в интернатуру и даже начала получать свою первую зарплату.
Несмотря на её мизерность, это были реальные деньги, которые заметно облегчили нашу жизнь.
Впрочем, и сам Нечаев не сидел на месте, добиваясь первых успехов на своём заводике.
— Расширяем производство, — с улыбкой до ушей однажды сообщил он мне. — Угадай, чья заслуга?
— Твоя, — я подхватила его игривый тон и чмокнула мужа в нос. Потом, правда, немного подумала и добавила: — Учиться тебе надо."
"На самом деле, реши Илюха тогда поступать на вышку, мы, скорее всего, просто померли бы с голоду, но наивная я всё ещё верила, что диплом о высшем образовании — это едва ли не единственный шанс на светлое будущее.
— Может быть, и пойду, — согласился супруг. — Только сначала на ноги встанем, а уже потом отправлюсь на менеджера или экономиста учиться.
— Зачем? — искренне удивилась я. — Ты же на инженера учился? А как же твои любимые детальки и шестерёнки?
— Учился, — кивнул Илья, — но я не собираюсь всю жизнь простоять у станка.
Я хочу своим собственным предприятием управлять.
Так я узнала о наполеоновских планах супруга.
Пугали ли они меня? Безусловно.
Мне было двадцать три, ему на пару лет больше, мы жили в съёмной хрущёвке, где из крана текла ржавая вода, а из окон дуло так, что бумаги со стола попросту разлетались. Поэтому верхом моих желаний была собственная квартира, а Нечаев вон о своём заводе мечтал. Тогда мне показалось это чем-то нереальным, но спорить я не стала.
