И на любые мамины предостережения твердила: «Мы любим друг друга», чем порядком пугала маму, которая в своё время отпустила меня учиться в другой город лишь только потому, что верила в мою рассудительность. Неужели ошибалась?
— Околдовал он тебя, что ли?!
— Может, и околдовал, — с несвойственной мне беззаботностью смеялась я.
Хотя если быть абсолютно честной, то я до сих пор не понимаю, как мой прагматичный ум смог подписаться на такую авантюру, как брак с Нечаевым. У нас не было ни-че-го.
Мы даже на роспись в ЗАГС пришли в джинсах и кедах — самое приличное, что было в гардеробе обоих, а не потому что модно.
Первую брачную ночь провели на скрипучем диване парней, благо что Костя решил войти в положение друга и неделю прожил у каких-то своих знакомых.
А дальше… а дальше нам выделили комнатку в моей общаге, размером едва ли не два на два метра, с двумя покосившимися кроватями и шкафом без полок. Но мы были счастливы. По-настоящему счастливы. Я часто вспоминаю те годы с щемящей теплотой в сердце, ведь всё было просто и понятно.
Учись, работай, живи и люби.
Впрочем, конечно же, всё было далеко не так идеально, как хотелось. Сколько разборок и недовольств видели стены нашей комнатушки. Причин было более чем предостаточно — постоянное безденежье, сложность характеров и повышенная эмоциональность, свойственная обоим. Просто мирились мы гораздо чаще, чем конфликтовали.
Но время шло, и всё понемногу менялось.
Илья устроился на какой-то заводик, специализирующийся на выпуске малопонятных мне деталей.
Сам заводик находился едва ли не за чертой города и был настолько мелкий, что больше напоминал кустарное производство.
— А другого места не было?! — искренне расстроилась я одним морозным утром, когда поняла, что у меня даже тёплых колготок на зиму нет.
— Так надо, — недовольно буркнул Нечаев, явно уставший от моих вечных вздохов. Я старалась его никогда ни в чём не упрекать, но чувство вечной гонки на выживание уже успело надоесть, и это легко читалось на моём лице.
— Кому надо?! — всплеснула руками, расценивая его упрямство как безразличие.
— Мне.
Вот тут можно было разругаться и… к примеру, развестись, но я лишь печально вздохнула и села на край кровати.
— А как же я?
— А ты должна верить, — назидательно сообщил муж, — что всё, что я делаю, я делаю ради нашего будущего.
Это была чистой воды манипуляция, и мы оба это понимали. В такие моменты казалось, что мама была права и Нечаев меня попросту околдовал.
