***
Четырнадцать, десять, восемь… лет назад
— Ох и мужика ты себе оторвала, Нинка! — однажды пошутила одна из приятельниц. — Красив, богат…
Я тогда хоть и изобразила улыбку на своём лице, но решила, что ни черта она не понимает в нашей жизни.
Мы поженились едва преодолев двадцатилетний рубеж. Он — гордый дембель с хитрым прищуром, дерзкой улыбкой и непомерными амбициями. Я — прилежная студентка медицинского университета с мечтами о великом. Два идеалиста, у которых и гроша ломаного за душой не было, лишь жгучее желание доказать хоть что-то этому миру и быть вместе.
Приоритетность расставьте сами.
Женились на каком-то отбитом упрямстве, ведь все вокруг были против. Не против нас… а в целом.
— Ну и куда вы торопитесь?! — хваталась за голову мама, приехавшая в город из соседней области в отчаянной попытке вразумить единственную дочь. — Где вы жить будете? На что вы жить будете? Да какое там! Что вы есть будете?!
Мамины вопросы били не в бровь, а в глаз. Илюха после армии перебивался временными подработками, вынашивая свои грандиозные планы, известные только ему одному.
За плечами у него был диплом техникума, отчисление из универа и год армии. Из родителей только отец, живший где-то далеко на севере со второй семьёй.
— Мы редко общаемся, — небрежно бросил он в первые дни нашего знакомства, да таким тоном, что было ясно — лучше не спрашивать."
"Мои же отношения с родителями были куда теплее, да и жили они не так уже далеко (если смотреть в масштабах нашей страны) — меньше суток пути на поезде.
И пусть я была любимым и единственным ребёнком для них, папа с мамой при всём желании не могли оказать полноценную помощь новой ячейке общества, поскольку сами жили весьма скромно.
Да и Нечаев был категорически против, даже тех скромных денег, что ежемесячно высылали мне родители в качестве дополнения к стипендии, которой практически ни на что не хватало.
— Сами со всем справимся, — отрезал Илья. — Я не собираюсь побираться у твоих родителей.
В начале отношений его гордость и стремление к независимости всегда меня восхищали, а уже значительно позже начали раздражать, особенно когда становилось непонятно, что мы будем есть завтра. Но если я что и уяснила из матушкиных наставлений о семейной жизни, так это завет быть терпеливой. Ведь Нечаев обещал, что у нас обязательно всё будет, значит, будет.
Наверное, я всё же была ещё слишком юна и наивна, но я ему верила. Всегда.
