Вообще, ехать до озера вдоль Ангары мне было совсем не с руки и, честно говоря, это решение увеличило время, проведённое в пути, на несколько часов, но я ни о чём не жалела. Просто знала, что мне нужно увидеть Байкал как можно скорее, словно для проверки себя — правильный ли выбор я сделала. Как оказалось — да.
Правда, позднее выяснилось, что упущенное с утра время сыграло со мной злую шутку. Хорошая дорога закончилась где-то в районе Ольхонской переправы, где мне пришлось свернуть с основного тракта. Грунтовая насыпь, недавно прошедший дождь и быстро сгущающиеся сумерки.
Машина скрипела, стонала, шкрябая брюхом, с рычанием выбираясь из очередной ямы. И пусть посадка авто была отнюдь не низкой, я десять раз успела пожалеть о том, что при расставании не оттяпала у Нечаева его внедорожник.
Интернет ловил через раз, радио хрипело, пропадая через каждые десять метров. Счастье моё больше не казалось мне столь всеобъемлющим, из-за чего я со страшной силой злилась на себя.
— Ишь чего удумала, — бурчала себе под нос, — раскисать при первой трудности.
А как ты дальше жить собираешься? Учись полагаться только на себя.
Спустя семь часов, когда на землю опустилась ночь, а моё транспортное средство окончательно сдалось, не в силах больше бороться с суровыми сельскими дорогами, я вышла из машины и во всё горло заорала. Мой вопль звонким эхом пронёсся по тайге.
Позже мне пояснят, что это было крайне опрометчиво с моей стороны — орать посреди леса, привлекая неведомо кого: медведей, злых духов или же просто не очень хороших людей.
— Это заповедная земля, — будет учить меня Борис, — здесь не любят, когда шумно.
И ведь я поначалу решу, что врёт… Но это будет потом, а пока я стояла во тьме и с чувством пинала колёса своей машины, ненавидя весь мир.
Я же умная… была когда-то. Но жизнь с Нечаевым меня избаловала, приучив к тому, что практически любую проблему можно решить, найдя нужного человека за деньги. Происходи это всё в городе, давно бы вызвала эвакуатор, но я была неведомо где… а телефон, потерявший сеть давным давно, ещё и разрядился.
Хотелось есть, вымыться, спать. А ещё здесь были комары размером с птеродактилей.
— К утру умру от потери крови, — решила я. — Или от переохлаждения.
Поначалу даже находила в себе силы фыркать и саркастически смеяться над собой, поражаясь тому, насколько всё нелепо.
Но уже ближе к полуночи стало не до смеха. Лес вокруг полнился звуками — шелестом листвы, треском веток, криками ночных птиц, воем какой-то неведомой мне твари.
