– Берем, Алексей? – Ткачук начал приподниматься, сжимая рукоятку пистолета.
– Лежать, Клим! – приказал Алексей. – Пусть сделает свое дело.
Связник сожрет послание, и режь потом ему живот, чтобы вытащить.
Из каплицы высунулась настороженная физиономия, тут же пропала. Человек стал возиться в правой части строения. Просматривалась только его задница, обтянутая потертым сукном. Было слышно, как он кряхтит.
«Смысл жизни ищет, – подумал Алексей. – Там, где его нет».
Потом мужик вышел из каплицы, снова сунул руки в брюки, засвистел.
– Стоять! – выкрикнул Алексей, вылетая из укрытия. – Не шевелиться! Стреляю!
Реакция у этого типа была еще та. Испуганно блеснули его глаза. Он метнулся обратно в каплицу, пролетел ее насквозь со скоростью пули, выпрыгнул к реке, помчался по траве.
– Не стрелять! – крикнул Алексей. – Живым брать! – Капитан тоже по инерции ворвался в каплицу, хотя мог бы и обогнуть ее, ударился плечом о косяк, понесся прыжками.
Беглец обернулся, споткнулся и покатился по траве с переплетенными ногами.
Алексей навалился на него, ударил рукояткой в зубы, вывернул руку, украшенную грязными ногтями. Связник завыл от пронзительной боли.
Подоспели милиционеры, схватили мужика с двух сторон, надавали тумаков, подняли.
По губам дядьки текла кровь, глаза затравленно бегали. Удивительно, с него даже картуз не свалился.
– Что такое? – испуганно пробормотал он. – Вы кто? Я что сделал?
– А почему убегал, если ничего не сделал? – отряхиваясь, спросил Алексей.
– Как не побежать? Вы же с пушками, – пробубнил связник.
– Отпустите, я же просто хожу тут, сам из Кривенек, Фимка Лодырь, все меня знают.
– Лодырь, говоришь? – Алексей усмехнулся и стащил с этого типа картуз.
Он увидел две крупные залысины. На одной из них красовалось художественное родимое пятно.
Связник снова задергался, получил затрещину от Бурмистрова и завыл.
– Он? – невозмутимо осведомился Ткачук.
– Он, – сказал Алексей. – Подержите его пока. Я гляну, что он там спрятал.
Капитан обнаружил то, что искал, в углу каплицы, за большим камнем, который непонятно зачем здесь оказался.
Он поднатужился, отодвинул его в сторону, просунул руку и извлек миниатюрный рулончик. Записка, выполненная на папиросной бумаге, была прошита ниткой и опечатана свечным парафином.
Потрясающая конспирация! Даже связник не может прочитать.
Алексей развернул тонкую бумагу и поморщился. Он увидел непонятные значки, выведенные остро заточенным карандашом. В принципе умно. Текст прочтет только знающий человек.
