В искрящемся небе вычурными зигзагами носились стрижи. В траве под носом стрекотали и прыгали кузнечики."
"До старой полуразрушенной молельни было рукой подать. Три мощные сосны, растущие на опушке, образовывали равносторонний треугольник. В его центре и находилась остроконечная каплица. Она давно не использовалась, дощатые стены доедали жуки, к ним льнул бурьян в половину человеческого роста. Сохранились два арочных входа. Через них были видны внутренности узкой клетушки.
За каплицей, под невысоким обрывом, журчала речушка.
Справа, метрах в трехстах, виднелся мостик. Разбитая дорога слева уходила за холмы, справа терялась за лесом. Все видимое пространство заросло травой. Село пряталось за холмами на другой стороне реки.
– Дело к вечеру, – как бы между прочим заметил капитан Ткачук, лежащий за упавшим деревом. – Ты уверен, Алексей, что кто-то придет?
– Лично мне Бабула не докладывал, – проворчал тот, догрыз стебелек мятлика и выдернул новый. – Никто не придет, так хоть свежим воздухом подышим. По идее, связник от Табачника должен появиться с посланием для Золотницкого, если еще не знает об уничтожении группы Табачника.
Если он в курсе, то, скорее всего, не придет.
– Да, никакой уверенности, на авось работаем. – В одежду Ткачука что-то впилось, он начал вертеться.
Рядом лежали лейтенант Бурмистров и младший лейтенант Царевич из его отдела. Первый постарше, грузноватый, но вроде опытный. Второй еще бриться не начал, но Ткачук его рекомендовал как исполнительного и удачливого работника.
Офицеры засыпали себя листвой. Каждый свил уютное гнездышко, пристроил под рукой оружие.
Они загорали уже несколько часов. День завершался. К каплице никто не подходил. На дальней излучине появился рыбак с удочкой, но быстро испарился. Потом по мостику прогремела громоздкая подвода. Возница шел рядом, щелкал кнутом.
Минуты текли, как вязкая смола. Тупое ничегонеделанье начинало утомлять.
– Тихо! – Алексей вдруг напрягся. – Идет кто-то.
Офицеры замолчали, вжались в землю. Наконец-то хоть какие-то подвижки! Человек приближался справа, брел по опушке леса.
«Не заросла еще народная тропа», – подумал капитан.
Неясный силуэт мелькал за кустами. Потом Кравец разглядел щуплого невысокого мужчину в пиджаке и мятом картузе. Длинный нос выпирал из-под козырька. Глаза настороженно бегали.
Он подошел к часовне, остановился, сунул руки в карманы, начал что-то тихо насвистывать. Этот тип еще раз осмотрелся и вошел в каплицу, которая просматривалась насквозь.
