Я уже собираюсь предложить маме все — таки попытаться поговорить с Мадиной, как дверь открывается, и в мою комнату заходит отчим.
Смотрит на нас тяжелым взглядом, а затем произносит:
— Я принял решение.
— 5 Аиша —
Всего три слова, но мне кажется, в них — мой приговор. Сейчас так страшно, что я не могу вдохнуть полноценно. Лишь испуганно смотрю на отчима. Тот медленно проходит в комнату, встает напротив нас с мамой."
"— Хасан, если ты… — начинает она, но тут же осекается под мрачным взглядом мужа.
— Я хочу узнать, когда это произошло. И как.
— В день рождения Мадины, — тихо отвечаю. — Я… — замолкаю, чувствуя, как крепче сжимается мамина рука у меня на плече. Словно предостерегая. — Я устала от шума гостей и вышла прогуляться, — запинаясь, продолжаю, гадая, верно ли поняла намек.
Кошусь на маму.
— Аиша, расскажи, — мягко говорит она. — Про ту девушку из номера. Как она тебя затащила туда, попросила помочь…. Ну же.
— Наима, пусть дочь сама все расскажет! — чеканит отчим.
Я не понимаю, зачем скрывать истинную правду. Но, может быть, мама права — причина не так уж и важна, а если дядя Хасан узнает про мою ущербность, то будет еще сильнее злиться. А нам бы с этой ситуацией справиться.
— Да, так и было. Я зашла, чтобы…
— Чтобы? — нетерпеливо спрашивает он.
— Помочь. Девушка попросила помочь.
— Где это было?
— В другом крыле. На том же этаже. Но когда я зашла в номер, там был тот самый мужчина. Он сразу набросился на меня, приняв за… За… Он решил, что я должна с ним…
Отчим стискивает зубы, мрачнеет так, что мне становится жутко.
— Он тебя трогал? — я молча киваю. — Почему не кричала? Почему не звала на помощь?
— Я пыталась. Но он был сильнее и…
— И?
— И как будто пьян. Хотя запаха алкоголя я не чувствовала, но он словно не слышал моих криков.
— Значит, он все — таки взял тебя? — мрачно уточняет отчим.
— Нет. Мне повезло — в комнату вошел другой мужчина. Он был одет и остановил все это.
— Кто это был?
— Я не знаю… Я не помню! Клянусь! Я так испугалась, думала, что это все, конец.
Клянусь, между нами ничего не произошло, кроме того, что он меня прижал к стенке.
— Что было потом?
— Я… Я не знаю. Тот, второй, что — то говорил, но я мало что помню. Пришла в себя, уже когда была в его машине.
— То есть ты даже не знаешь имени того, кто тебя привез?
Вопрос для меня хуже, чем удар кнута. Отчим во всем прав. Я совершенно безответственно поступила и виновата во всем.
