Он без каких — то объяснений практически набросился на меня. Я… — вздрагиваю, вспоминая тот день. — Я не успела ничего объяснить. Попробовала вырваться, но он не дал. И…
— Почему ты не позвала на помощь?
— Я звала, мам, — плачу, пряча взгляд. — Но он не слушал. Говорил, что надоело смотреть, как играю в недотрогу, или что — то такое.
— То есть он тебя успел… Успел что — то сделать?
Мотаю головой.
— Нет. Вмешался еще один мужчина. Я ничего не успела сообразить, как он вырубил того и увел меня.
— Кто? Кто тебе помог?
— Я не знаю… — качаю головой.
— Ты не вернулась на праздник?
— Нет. Тот, кто спас меня, он… Я пришла в себя возле дома. Даже не помню, как называла свой адрес. Испугалась того, что случилось и просто сбежала.
Мама неодобрительно качает головой.
В тот вечер я сослалась на головную боль. Сказала, что сильно устала от шума вечеринки. А на следующий день убедила себя, что никто ни о чем не узнает. Мадине написала сообщение, что все прошло хорошо, и мне помогла целительница.
Тогда у меня даже мысли не промелькнуло, что она что — то подстроила. Я решила, что сама ошиблась номером.
— Почему ты не рассказала сразу?
— Я боялась. Это такой позор, — всхлипываю, закрывая лицо ладонями. — Я надеялась, что это просто ошибка. Что все это просто недоразумение. Ведь Мадина… Мам, мы же с ней планировали, что ее замуж возьмет Артур, двоюродный брат Арсена, и мы станем семьей!
Мама опять тяжело вздыхает.
— А ее и возьмут замуж. Насколько я слышала, Тахировы уже договорились с родителями Мадины.
А Арсен наверняка женится на сестре Марины. Так что не для тебя она семьей хотела стать.
Горькие слезы скатываются по щекам, но я даже не пытаюсь вытереть их.
Это моя вина. Только моя…
— Мам, что теперь делать?
Она молча обнимает меня. Долго — долго молчит.
— Не знаю, Аиша. Не знаю… Запись увидело столько людей, что вряд ли слухи удастся остановить. Да и не думаю, что Мадина согласится дать показания в твою пользу.
— Дядя Хасан меня выгонит, да?
Я боюсь на нее даже смотреть.
— Не говори глупостей, — неуверенно отвечает она. — Но даже если так… Мы уйдем вместе, дочка.
— Нет, ты не должна, я…
— Аиша, — прерывает мама. — Не рви мне душу, ладно? Ты думаешь, я откажусь от своего ребенка?
Осознание собственной вины ложится на меня тяжелым грузом. Как бы я хотела отмотать все назад, рассказать все честно, а не надеяться, что все случившееся так и останется страшным сном.
