Вот только понять бы, причиной тому было отсутствие её вины, или же, напротив, наличие.
– Извини, Лид… Я не могу тебе верить, – наконец размеренно сказал он. – Сначала Ника, о которой ты солгала мне, что она дочь Валеры…
– Но я действительно была уверена в этом! – начала Лида, но Арс её оборвал:
– Ты не могла быть в этом уверена, потому что знала о бесплодии Валерки. Я был у его матери – она мне всё рассказала.
Он ожидал какой угодно реакции. Что Лида, например, начнёт заверять, будто действительно была не в курсе.
Или что начнёт расспросы о его визите к тёте Даше. Но она вдруг подалась к нему, а черты лица её исказились до неузнаваемости. Курилов инстинктивно отшатнулся, потому что возникло отвратительно пугающее ощущение, будто попал в особо страшную сцену из фильма ужасов.
– Ты был у этой старой твари? – выдохнула она с неверием, и Арс едва сдержался, чтобы не вскочить и не сбежать как можно дальше.
– Не смей её так называть! – процедил, взяв себя в руки.
Сидел и боролся с чувством неприязни, но знал – если вновь прогнётся – подставит тех, дороже кого у него нет.
Ибо Лида должна была знать своё место.
– А как? Как мне её ещё называть? Она постоянно лезла в наши отношения с Валерой. И знаешь, о чём заявила в тот момент, когда узнала, что я беременна? Что мне нужно сделать аборт!
– Потому что была уверена в том, что это не её внук! Кстати, тебе же хватило ума не говорить Валерке, что отец твоего ребёнка – его бывший лучший друг?
Курилов вцепился взглядом в лицо Лиды. Вперился, почти впитался.
Сидел и желал по малейшим признакам распознать ложь, хоть был весьма далёк от «ясновидения» и прочих психологических приёмов.
Когда же Лида вся искривилась и, уронив голову на руки, стала рыдать, пожалел, что затеял этот разговор в общественном месте. Впрочем, как бы то ни было печально осознавать, наверняка в этом кафе бывало ещё и не такое.
– Ты так жесток, Арс… Так жесток! – всхлипывая, приглушённо вещала Лида, вздрагивая всем телом. – Ты так меня ранишь, причём делаешь это осознанно! Наша маленькая девочка в реанимации… Возможно, её скоро не станет.
И как жить после этого – я не представляю. А ты предъявляешь мне какие-то претензии.
Она вскинула голову и отёрла бегущие по щекам слёзы. Теперь от той Лиды, которой Арсений начал реально опасаться, не осталось и следа. Она превратилась в женщину, убитую горем.
– Я спрашиваю тебя – и только. Потому что было видео, которое сильно ударило по Милене и могло ударить по моим сыновьям.
