Боюсь, что когда мальчики станут старше, они станут считать собственного отца предателем. Боюсь, что твоей Лиде взбредёт в голову что-то ещё. Например, она решит облить меня кислотой. Курилов, мне что, нужно убираться в другой город? Страну? Забирать отца и сыновей и бежать?
Теперь её затрясло. Арсений сцепил челюсти от злости на Лиду. Даже если это видео выложила не она, именно эта женщина была виновата в бедах, в которых погрязли самые близкие его люди. Нет, он не снимал с себя вины за случившееся и продолжающее случаться… Но образ Лиды, той женщины, которую он любил несколько лет назад, словно растворился в настоящем, где его бывшая превратилась в угрозу.
– Не нужно, Милаш. Я постараюсь сделать всё, что от меня зависит, чтобы это не повторилось.
– Ты уже мне это обещал! Я тебе не верю, Курилов. Но прости – стану донимать и дальше своими требованиями, потому что если кому это всё и разгребать – так это тебе. И да, вот мой ультиматум – ещё одна такая выходка со стороны Лиды, я ограничу твоё общение с сыновьями всюду.
Никаких звонков, никаких приездов. Никакого соприкосновения с их жизнями в принципе.
– Но они и мои дети тоже! – попытался возмутиться Курилов.
Потому что ему стало до одури страшно. Настолько, что забыл, как делать следующий вдох.
– Очень хорошо, что ты об этом всё же помнишь.
Арсений смотрел за тем, как Мила поднимается из-за столика. Она упорно поджимала губы, как будто с них уже готовы были сорваться какие-то слова, которые бы окончательно лишили Курилова даже крохотной возможности попытаться восстановить уничтоженное его же руками доверие.
Но, так и не прибавив ничего, ушла, а Курилов, проводив её взглядом, схватился за мобильник.
Который сам ожил в его руке, а на экране высветилось имя Лиды.
– Как раз ты-то мне и нужна! – рявкнул он в трубку, и тут же услышал рыдания, от которых сердце пропустило удар.
– Ника… Нику увезли в реанимацию. Врач сказал, что ей стало хуже. Пожалуйста, приезжай.
– Что стряслось?
Приехав в больницу, Курилов отыскал Лиду.
Он старался говорить как можно спокойнее, но выходило откровенно плохо. По венам прокатывалось жуткое ощущение – страх потери, смешанный с совершенно идиотским предположением, что если господь заберёт у них Нику, это будет закономерно.
Они натворили столько всего, что за это сейчас расплачивался ребёнок. Тот, что для Арсения был абсолютно нежеланным, узнай он о своём отцовстве вовремя.
– Я… не знаю. Пока ничего не понятно. Как хорошо, что ты здесь.
