– Заходи, Арсюш, заходи! – оживившись, велела мать Валеры и отступила в сторону. – Чайник поставлю, будем пить чай.
Она так постарела за то время, что Курилов её не видел… От былой весёлой женщины, которой было под пятьдесят, превратилась в сухонькую старушку. И всё же это до сих пор была тётя Дуся. Именно она варила им бульоны, когда они умудрялись перегулять так, что утром едва продирали глаза. Именно она называла их не иначе как «сыночки».
И именно к ней он не ездил столько лет, что казалось, будто Арса от прошлого отделяет вечность.
Войдя в квартиру, Курилов разулся и, кивнув на комнату Валерки, спросил:
– Можно? Или переделали там всё?
На губах тёти Даши появилась улыбка с нотками грусти:
– Не переделывала. Иди, сынок. А я пока на стол накрою.
Сразу захотелось протестовать. Сказать, что он не заслужил такого обращения, но Курилов, наслаждаясь тем, какие удивительные ощущения рождались в нём сейчас, промолчал. Потому что не хотел красть у себя эфемерное несбыточное чувство того, что всё можно исправить и вернуть назад.
Он прошёл в Валеркину комнату и его тут же окутали те запахи, что были знакомы много лет. Даже кожанка друга до сих пор висела на крючке, вбитом в одну из стен. Странно, а ему казалось, что именно в этой куртке Валера к нему тогда и приезжал.
Пройдя вглубь помещения, Арс сделал глубокий вдох. С одной из стен на него смотрела Лида. Здесь было множество её фотографий – в том числе, с Валерой. Когда Курилов только узнал, что его девушка теперь принадлежит другому, оборвал все отношения.
А Валера и Лида, похоже, ещё какое-то время жили здесь. Вдвоём.
Ну или просто у его некогда лучшего друга в комнате была организована целая стена, посвящённая любимой.
Хмыкнув невесело, Курилов развернулся и вышел из комнаты. Одно дело – возвращаться в прошлое, где не было боли, а лишь только его дружба с Валерой. И совсем другое – напоминание о том, что сделали Лида и тот, кого он считал братом.
– Тётя Дусь, вы уж так не беспокойтесь.
Я не голоден, – сказал Курилов, входя на кухню, где мать Валеры вовсю хлопотала, накрывая на стол.
Здесь уже высилась горка пирожков, выложенных на большое блюдо, стояли вазочки с вареньем. Сама же тётя Даша наскоро нарезала бутерброды.
– Вот уж придумал! Ты ко мне сколько лет не приезжал? А теперь быстро сбежать хочешь?
Она покачала головой и, закончив приготовления, указала на стул:
– Садись, будем чаёвничать.
Ничего не оставалось, как подчиниться.
