– Он поступил отвратительно! – заявила Мария.
Жестом подозвала официанта и, пробежав глазами меню, буркнула:
– Такие новости с утра на сухую невозможны.
Я только и смогла, что вскинуть брови, когда свекровь заказала бокал красного. Похоже, для неё и впрямь случившееся стало полнейшим сюрпризом."
"– Значит, ещё раз, – сказала Мария, когда официант удалился. – Арсений уже женился на тебе, когда к нему пришла беременная Лида и он решил, что хочет быть вписанным в свидетельство о рождении её ребёнка в качестве отца.
Так?
Я прикусила нижнюю губу и кивнула.
– После этого было что? Он не говорил?
– Не говорил, да мне это и неинтересно. Ну, кроме того факта, что Курилов посылал деньги Лиде, если верить её словам.
– Прекрасно. А сейчас она пришла к нему за помощью, а он отказывается её давать?
– Очевидно, в том объёме, который требует Лида – да.
– И тогда она обратилась к тебе, потому что у тебя есть возможность организовать сбор.
Мария кивнула сама себе, отпила сразу половину из бокала, принесённого официантом, и вдруг выдала:
– Представляю, какая шумиха могла произойти в твоём блоге, когда ты стала бы собирать деньги на лечение внебрачного ребёнка твоего мужа…
Я так и застыла на месте, переваривая услышанное.
С этой стороны я об этом не размышляла. И почему-то казалось, что Лида думала в первую очередь именно о том, чтобы спасти свою дочь, а не для того, чтобы сделать из этой истории повод для ток-шоу.
– Я не представляю, что будет дальше, Мария. Арс злится, хотя, это именно у меня есть повод для таких эмоций.
Я говорить о случившемся спокойно тоже не могу.
– И я тебя понимаю.
– Лида, я уверена, так просто не отстанет…
Едва сказав это, я почувствовала что-то странное. Как будто слева, там, где сердце, что-то кольнуло. И почти сразу же пришло уведомление о входящем сообщении.
Я взяла телефон дрожащими пальцами, наши взгляды с Марией встретились. Не ожидая ничего хорошего, разблокировала экран и вошла в соцсеть.
Это было видео, присланное с незнакомой странички.
Судя по аватарке и никнейму – созданной как раз для того, чтобы оставаться инкогнито. И кто именно прислал мне сообщение, оставалось лишь гадать.
«Никуся… беги! Беги к папочке, вон он, ждёт», – раздался мелодичный голос, в котором сквозили вполне себе узнаваемые нотки.
Я, замерев, смотрела на экран за тем, как девочка, лет трёх, со всех ног несётся по дорожке парка к мужчине, чья фигура казалась мне расплывчатой, нечёткой.
