Его однополчанин сотник Кривозубкин, который уже вовсю ходил с тростью, наладил другие развлечения. Он посещал рестораны и крепко там напивался. В таких заведениях, как «Палас-отель», «Анонна» или «Бо-монд», войну просто не замечали. В них играли оркестры, рекой лилось вино. За продажу крепких напитков полагался штраф в 1000 рублей или три месяца тюрьмы, но первоклассных ресторанов это не касалось.
Николай провалялся на койке весь январь и февраль. Когда он сменил костыли на палку, его перевели в Навтлуг[80], в распределительный госпиталь.
К середине марта поручик уже бодро ковылял без подпорки и оказался в 1-й Тифлисской выздоравливающей команде. Тут его и навестил высокий гость.
Как-то под вечер в команде начался переполох. Санитары стали драить полы, медсестры – менять грязные полотенца на чистые. Потом в коридоре загремели сапоги, и в палату к Николке вошел генерал Юденич. В руках он нес что-то узкое и длинное, замотанное в башлык.
– Вот он где! А мы ищем по всем лазаретам…
Следом зашли два офицера, хорошо знакомые Лыкову-Нефедьеву.
Первый был Драценко, но только в погонах подполковника и с георгиевским темляком на шашке. Второй – капитан Штейфон. Поручик уже знал, что после победы под Сарыкамышем Юденич стал командующим Кавказской армией, получил чин генерала от инфантерии и Георгиевский крест 4-й степени[81]. Драценко был тут же назначен им полноценным начальником разведывательного отдела штаба армии, а Штейфон – его помощником.
Николай быстро поднялся:
– Здравствуйте, ваше высокопревосходительство!
Генерал крепко пожал ему руку.
Следом подошли офицеры.
– Здравствуйте, Дмитрий Павлович, поздравляю с подполковником и с наградой, – улыбнулся Николай обоим. – Здравствуйте, Борис Александрович.
Разведчики тоже поздоровались с коллегой, и все уселись вокруг стола.
Командарм некоторое время разглядывал выздоравливающего, потом сказал:
– На вид вроде неплохо… Как себя чувствуете, Николай Алексеевич? Доктор утверждает, что почти поправились.
– Не почти, а совсем поправился, – доложил поручик. – Готов продолжать службу. Война идет, некогда волынить.
– Сейчас мы поговорим об этом. А пока позвольте сделать вам выговор!
– За что?
Юденич притворно нахмурился:
– Вы особенный человек, секретный. Вас долго готовили. Вы знаете четырнадцать языков. Имеете большой опыт по созданию агентурных сетей. Ваше ли дело ходить в атаку с шашкой наголо? А? Не ожидал такого мальчишества.
