Капитан Штейфон открыл свой портфель, извлек бутылку турецкого ананасного коньяка[83] и серебряные стопки:
– Надо обмыть, господа.
– Обязательно, – подхватил Юденич. – А то, вишь, обиделся, что вместо креста сабельку дали…
Все, включая награжденного, рассмеялись. Когда выпили по первой, Николай Николаевич заговорил, глядя вокруг усталыми глазами:
– Секретные люди… Вы все тут сидящие – секретные люди. Разведчики. Эх! Впервые я узнал о существовании таких особенных офицеров в тысяча восемьсот девяносто втором году.
Когда ненадолго стал начальником штаба знаменитого Памирского отряда. Вот было войско! Горная пехота, которая только недавно появилась у германцев, австрийцев и итальянцев. И у нас была, самой первой в мире, да сплыла… Подготовленные воины, на лыжах ходили, по скалам лазили, весь Тянь-Шань прошли, а там высоты не чета здешним – больше двадцати тысяч футов! Всех в кулаке держали, хоть афганцев, хоть британцев. Равных им не было, а командовал необычной частью легендарный полковник Ионов. Он сейчас полный генерал, находится в отставке…
Юденич махнул вторую рюмку и продолжил:
– Что за народ эти секретные люди! Снесарев, Корнилов, Кивекэс, Таубе… Про таких говорят: «rara avis»[84].
Знаете их, Николай Алексеевич?
– Как же. Андрей Евгеньевич Снесарев – мой учитель, я многим ему обязан. Сейчас он георгиевский кавалер, командует полком. Лавр Георгиевич Корнилов воюет в Карпатах, начальник дивизии; говорят, необыкновенно храбр. Кивекэс застрял в командирах артдивизиона. А дядя Витя Таубе – друг моего отца, я знаю его с детства.
– Вот как? – удивился командарм. – Это дополнительно вас характеризует как способного разведчика. У Виктора Рейнгольдовича и я кое-чему научился. Ну, перейдем к делу?
Николай собрался, он понял, что сейчас начнется серьезный разговор. Юденич слишком занят, чтобы просто принести наградную шашку своему подчиненному в обер-офицерском чине.
Так оно и оказалось.
Генерал от инфантерии понизил голос и даже оглянулся на закрытую дверь:
– У меня есть для вас задание особой важности.
Для его выполнения вы должны вернуться в Персию и уж точно не бегать более в атаки под видом ротного командира. Люди вашего калибра, Николай Алексеевич, должны заниматься крупными делами. В том числе такими, от которых зависит ход войны.
В палате установилась тишина. Поручик покосился на своих непосредственных начальников, Драценко и Штейфона, но те лишь молча кивнули: слушай и думай, как сделать.
– Я решил взять Эрзерум, – начал Юденич.
