Он не собирался быть святее Папы Римского и прекрасно понимал, что сломаться может любой, но все же за четверть века привык к совсем другим людям… И потому не мог себя пересилить.
Ольга, наоборот, непринужденно пошла на разведку — сразу после завтрака подсела к Виктории, и они о чем-то зашептались, один раз даже послышались смешки. Сам Мазур, перебравшись под окошко, чутко прислушивался к долетавшим снаружи звукам, пытаясь выловить в окружающем пространстве хоть кроху полезной информации. Но ничего полезного не обрел.
Все, что долетало, больше всего походило на утренние шумы самой обыкновенной деревеньки: лениво брехали собаки, давая понять, что они не дармоедствуют, а прилежно несут службу, совсем недалеко мычала корова, пару раз слышалось ржание лошадей, кто-то прошел, позвякивая пустыми ведрами, и вскорости забренчала колодезная цепь. Закрыть глаза, забыть на миг про тюрьму, отрешиться — и кажется, будто сгинули куда-то последние четверть века, а ты в родной деревне…
Вернулась Ольга, шепнула на ухо:
— Ничего не получается.
Никакой пользы.
— Раскрутить пробовала?
— Ага. Пока речь идет о постороннем — тра-ля-ля, все гладко, а стоит речь завести о том, что им тут предлагали, — сразу в клубок сворачивается, иголки выставляет…
Мазур задумчиво уставился на толстяка. Чутье подсказывало: тут не придется особенно изощряться, пускать в ход особые методы допроса, каким учили, — сунуть кулак к носу, дать по ушам разок… Попробовать, что ли?
Не успел — распахнулось окошечко, и караульный, изо всех сил пытаясь сохранять те же интонации радушного и хлебосольного хозяина, возгласил:
— Дамы и господа, не изволите ли на прогулку собраться? Погоды стоят самые солнечные, воздухом подышать куда как полезно… Украшеньица получайте, будьте ласковы!
Тут же лязгнул металл — вертухай забросил в окошечко клубок поблескивающих, новеньких цепей (Мазур тут же отметил, что разомкнутых браслетов — четыре).
Никто не шелохнулся — видимо, для сокамерников Мазура такие сюрпризы тоже оказались новостью.
Цепи так и лежали около двери.
— Ну что ж вы так, родненькие? — озаботился караульный. — Подходи первый, кто хочет. Люди вы ученые, грамотные, живенько разберетесь, что куда цеплять. Или погулять не хотите? — в голосе зазвучали прежние, жестокие нотки. — Что ж вы так о здоровье не заботитесь? Добром прошу, надевайте обновки…
Толстяк первым кинулся к двери, принялся ворошить лязгающую кучку. Караульный наставлял:
— Пару на ручки, пару на ножки, сударь милый.
