— В семь пятьдесят пойдет «Байкал», только на него мы вряд ли успеем, а вот на читинский из Москвы — очень даже запросто, мест сейчас навалом, отпуска-то кончились, да нынче народ не больно-то и в отпуска ездит… А когда сядем в поезд, грешен, стаканчик себе набулькаю и осушу одним махом, нервишки промыть…
Мазур протянул Ольге открытую бутылку.
Она взяла, не глядя на него, никак не отреагировав, словно приняла пиво от робота.
Сидела выпрямившись, глядя перед собой. Мазуру пришло в голову, что она до сих пор верит, будто Карабаса они пристукнули из-за происшедшего. И не объяснишь ведь, потому что объяснение по меркам нормального мира еще жутчее…
А в общем, если копнуть, ничего особенно сложного не произошло — Ольга просто-напросто окунулась в его мир.
И это ее не сломало, а изменило — как всякого, кто побудет там достаточно долго и ухитрится не погибнуть и не сойти с ума. Отличие только в том, что Ольгу туда жизнь загнала совершенно случайно, — впрочем, и он не мечтал с пеленок о потаенной карьере «морского дьявола», так что снова начинается сплошная философия, в поисках переломной точки рехнуться можно.
Хорошо еще, что есть спасительное слово — экзистенциализм. Весь мир против тебя, впереди пятьдесят лет необъявленных войн, и ты подписал контракт на весь срок, а доискиваться, отчего так получилось, столь же безнадежно и глупо, как пытаться понять, почему идет дождь.
Есть какие-то законы физики и метеорологии, но все равно никто не объяснит, почему именно вчера дождь прошел над теми березками…
Вряд ли и древние греки понимали, причем тут законы природы. Но боевые пловцы у них уже были.
