Ему и самому давно пора было переведаться с этим немудреным изобретением цивилизации — и, хочешь не хочешь, но придется идти на мелкие компромиссы…
— Придется, малыш, — прошептал он, пожав плечами. — Нигде не сказано, что правила нельзя выполнять с презрением…
Вздохнув, Ольга с самым каменным выражением лица обратилась к толстому:
— Животное дневальный, разрешите посетить вашу парашу.
Тот недвусмысленно тянул время, наслаждаясь призраком куцей властишки, и наконец с неподдельной важностью кивнул:
— Животное гостья, разрешаю посетить мою парашу.
Мазур, завидев, как Ольга мнется, сделал остальным выразительный жест, чтобы отвернулись. Немного погодя и сам, плюнув временно на гордую несгибаемость, запросил согласие на посещение. Жизнь научила его смирять гордыню, и все же он с превеликим трудом вытолкнул из горла:
— Спасибо, госпожа параша, за ваши ценные услуги…
Тем и плохи компромиссы в подобной ситуации: делаешь шажок за шажком, уговаривая себя, что все это не более чем вынужденная игра, — и сам не замечаешь, как переступаешь грань, за которой компромиссы превращаются в покорность…
В три часа дня окошечко распахнулось, и караульный лениво рявкнул:
— Животное Чугунков, жрать!"
"Толстяк ссыпался с нар и прямо-таки бегом кинулся к двери, откуда вернулся с миской и кружкой с водой.
Так выкликнули всех по очереди — Мазура с Ольгой напоследок. С поганым осадком в душе Мазур откликнулся на команду:
— Животное Минаев, жрать!
Компромисс номер два — можно оправдать себя тем, что необходимо поддерживать силы… Как ни удивительно, процесс кормежки не содержал в себе ничего издевательского.
Пайка состояла из приличного куска вареного мяса с вареной же картошкой, сдобренной то ли маслом, то ли маргарином. Что бы ни задумали тюремщики, голодом они пленников морить не собирались. Ничуть не пересолено, в самый раз. Ольга даже не справилась со своей порцией, и Мазур, чуток поразмыслив и перехватив голодный взгляд толстяка, прошел к нему и шепнул на ухо:
— Отдам, если обе наши миски вместо нас вылижешь…
Толстяк моментально согласился.
Бог ты мой, каперанг, зло подумал Мазур, ты ж неприкрыто радуешься этой крохотной победе — до чего мелко…
Рано радовался. Вылизав миски, дневальный тут же кинулся к окошечку и завопил:
— Господин караульный, за новенькими замечание! Миски не вылизывают!
Ну погоди, сука, с нехорошим энтузиазмом усмехнулся Мазур.
