С чего начать? Допросить вертухая, когда придет в чувство, или наудачу действовать незамедлительно? Сгодится ли вертухай в приличные заложники?
Он тенью выскользнул на крыльцо, вдоль стены прокрался к углу. Осторожно высунул голову…
И получил в лицо струю чего-то нестерпимо едкого. Дыхание мгновенно пресеклось, перед глазами вспыхнули звезды, сознание помутнело, и он провалился в темную, бездонную яму.
…Он лежал, связанный по рукам и ногам, на левом боку. На чем-то твердом. Ага, нары. Весь окружающий мир заслоняла черная жилетка с длинной серебряной цепочкой поперек живота.
— Шустрый ты, голубь, — словно бы даже удовлетворенно произнес сидевший на краешке нар Кузьмич. — Верно я подумал, что следует посидеть поблизости, посмотреть, что и как… — он повертел пластмассовый баллончик с яркой маркировкой. — А хорошо из ума вышибает, чего только эта немчура не выдумает…
Мазур по-лошадиному фыркнул, помотал головой. В глотке и в носу еще чувствовался мерзкий привкус нервно-паралитической химии.
"
"— Нехорошо из гостей-то уходить, голубь, хозяев не то что не предупредив, а еще и изобидев…
— А разве запрещали? — хмыкнул Мазур. — Этот толстый дурачок мне подробно растолковал насчет принятых у вас запрещений, но вот насчет того, что нельзя из гостей уходить, хозяев не предупредив, там ни словечка не было…
Кузьмич тихонько захихикал:
— А ведь верно, голубь, тут с запретами вышла промашка. Ну, это ж само собой подразумевается…
— Да? — тоном невинного дитяти спросил Мазур.
— Что-то не помню я таких законов — «само собой подразумевается»…
— Ты, голубь, часом не жид? А может, адвокат? Ерзкий больно насчет законов…
— Я майор в отставке, — сказал Мазур.
— То-то и привык в морду заезжать… А там Ванюша обидой исходит. Больно ему и унизительно… Дайте мне, кричит, или над самим поизгаляться, или по крайности его бабенку повалять… — он с удовольствием наблюдал, как Мазур дернулся. — Ты не переживай… сокол. Произведу-ка я тебя, пожалуй, из голубей в сокола.
Заслужил. По молодцу и почет. Ты зубами брось скрежетать. Скажу тебе по дружескому расположению, не так наша жизнь примитивно устроена, чтобы каждый кухонный мужик вроде Ванюши мог свою блажь в жизнь претворять. Но еще я тебе скажу: если оставлять провинность без наказания, выйдет не жизнь, а сущий бардак…
Он отодвинулся в сторону. На нарах, кроме них с Мазуром, никого не было — видимо, другая камера, обустроенная точно так же.
