Он так долго стремился к Мише Сомову, что поневоле начал считать его квартиру некоей землей обетованной, — но, если прикинуть логично, с должной дозой разумной подозрительности, что он о Сомове-младшем знал?
Что два раза сиживал с ним за бутылкой у Сомова-старшего — и Миша вроде бы показался неплохим парнем, но это еще ничего не доказывает. И самые хвалебные аттестации, данные Володей младшему братишке, тоже не могут служить гарантией. С точки зрения теории вероятности, если у Прохора есть в пижманской милиции свои люди — а их не может не быть, одним из «кротов» может оказаться и Миша.
Запросто. В юности мы все — золотые парни, но когда вступаем в суровую взрослую жизнь и погружаемся в нее с головушкой, возможны варианты. Володя, кстати говоря, лицезрел брата раз в год — и тот вряд ли бы стал ему исповедоваться, что связался с неким миллионером и стал на него работать…
Словом, нужно с самого начала допустить, что Миша заложит. Инспектор уголовного розыска — самая подходящая фигура для Прохоровых целей.
Допускать нужно еще, что Миша окажется ретивым служакой и долг пересилит расположение к случайному, в общем, знакомому. Оба варианта одинаково плохи, что в лоб, что по лбу…
Но иного выхода нет. Рассуждая особенно уж цинично — идти к Мише гораздо безопаснее, чем мыкать горе самостоятельно, потому что при малейших подозрениях Мишу не так уж трудно обезопасить, а вот если он поможет — жизнь облегчится несказанно… Инспектору уголовного розыска, которого в Пижмане знает каждая собака, совсем нетрудно доставить их на вокзал и посадить в поезд, минуя все преграды и урегулировав все шероховатости.
И потом, у него в квартире, скорее всего, отыщется телефон, можно позвонить по единственному шантарскому номеру, которым Мазур располагает, и, если там кто-нибудь есть, все сложности разрешатся еще быстрее…
…Миша Сомов умел слушать — как хороший профессионал. Он сидел, задумчиво уставясь в стол, лишь изредка, без всякой связи с повествованием, вскидывая на Мазура глаза, и Мазур никак не мог угадать в этом систему (если только была система).
Вопросы задавал редко — и всякий раз речь шла о ключевых, самых важных деталях.
Безусловно, он держался хмуро и напряженно. Но это еще не означало, что следует его подозревать в самом худшем, на его месте Мазур был бы столь же озадачен, ошарашен, ушиблен пыльным мешком из-за угла…
Сам Мазур все время держал его в поле зрения, чтобы при нужде отреагировать мгновенно, без капли жалости.
