— А, ну да… Тем, чем Гек с Джимом никак заниматься не могли… Потом, когда на «палубе» идиллически сидели и подвернулась та лайба, из-за которой решили, не полагаясь на японскую технику, плыть только посветлу, чтобы очередной дурак на дно не отправил…
— Ты к чему меня подводишь?
— А к тому, что на берегу на правом — то бишь на том, где мы сейчас и есть, — вроде огоньки маячили. Когда мы из палатки выбрались… Вспомни хорошенько. По-моему, ты что-то говорила на эту тему… или у меня ложная память? Вспомни-ка все о той чудесной ночи, а? Вылезаем мы из палатки…
Она старательно думала.
Мазур открыл ей банку пива и терпеливо ждал.
— Вспомнила, — сказала Ольга. — Пароходики. По правому борту. Смешные такие, крохотные… Так я тебе тогда и сказала.
— Точно, — удовлетворенно сказал Мазур. — «Ой, пароходики!» Нечто вроде. А отсюда вытекает, что повыше по течению, не столь уж и далеко, что-то такое есть… Вот туда и двинем.
Ольга с любопытством спросила:
— Ты что, и пароходом можешь править?
— Этим-то корытцем? — презрительно хмыкнул Мазур.
— Вроде тех скорлупочек, что на том берегу? Да это ж не сложнее машины. Нашей «Нивы», я имею в виду. Что касается того шикарного парома — тут и мне пришлось бы подучиться…
Он включил мотор, выехал на дорогу, идущую параллельно Шантаре, и покатил километров под тридцать.
Вскоре дорога раздвоилась: правая вела куда-то вверх, по склону сопки, левая — все так же вдоль реки, разве что чуточку отклоняясь вправо, огибая подножие той же сопки.
— А если там и в самом деле деревня, на ночлег проситься будем? — спросила Ольга.
— Не стоит, — сказал он. — Начнут расспрашивать — запутаемся. Местности не знаем. А прежняя легенда о бедных погорельцах, которые в одних трусах из пожара выскочили, теперь не годится. По крайней мере, пока мы на машине… Вдруг ее узнает кто?
Минут через сорок неспешной езды Мазур увидел слева долгожданный причал — длинный, дощатый, шириной не более чем в метр. Он тянулся параллельно берегу, и на него в трех местах вели мостки, излаженные на тонких сваях.
Остановил машину, присмотрелся, потом вылез и решительно направился туда.
Прошел по первым же мосткам, пружинившим, качавшимся под ногой. Огляделся.
Всего три лодки — дюралька и две деревянных, пришвартованы не на цепях, на толстых веревках. Но весел, увы, нет ни при одной. Прошли патриархальные времена, если вообще были когда-то. Справа светятся огни — точно, деревня, крайние дома стоят вплотную к берегу. Вот только ни единой лодки не видно.
