Да и не обойтись без рации на таком кордоне, случись что — не дымом же сигналить…
— Думаешь? — спросила Ольга.
— Черт его знает… — сказал он. — С одной стороны — самая обычная переправа. С другой — я бы на их месте из кожи вон вылез, но посадил своих людей как раз в таких вот ключевых точках…
— Но ведь придется идти?
— Придется идти, — кивнул он. — Не взвод же у них там. Очень уж нерационально было бы… Скорее — какой-нибудь благостный старичок, который тебя, сонного, по башке треснет. А до того баньку истопит и от пуза попотчует.
Ушки на макушке держи. Особенно не переигрывай, конечно. Если у тебя будет вид затравленный и замкнутый, человек непосвященный, в общем, не удивится — мы ж из тайги вышли, две недели блуждали…
— А кто мы, кстати? Вдруг там все же — самый настоящий паромщик, не ихний…
— Кто бы там ни был — мы туристы, — сказал Мазур, не особенно раздумывая. — Рыбаки. Забрались порыбачить… ну, скажем, на озеро Имбат, вертолет должен был еще не скоро прилететь, а тут пожар, пришлось в тайгу драпать, отрезало нас от озера-то.
Вот и началась одиссея… Ты больше помалкивай, ты будешь тем, кто и есть, — дама городская, ни названий местных не помнишь, ни тайги не знаешь, выкручиваться буду я. — Он глянул на Ольгин татуированный мизинец, улыбнулся уголком рта. — Сигнал тревоги простой: «Слушай, Катя…»
— А если там человек непосвященный, наколок наших не испугается, часом? Еще милицию вызывать начнет…
— Все зависит от нашего обаяния, — подумав, сказал Мазур. — Постараемся произвести хорошее впечатление.
Здешний народ наколками не особенно и напугаешь, всякое видали… Вообще-то, такой вот отшельник старается со всеми в мире жить, так что не станет суетиться, я думаю. Ну, увидим… Золотишка отсыплем, ежели что. По обстановке.
— Может, мне сначала одной пойти? А через полчасика ты нагрянешь. И если я уже сижу в подполье, вся в кандалах, то с хозяином все ясно будет…
— Эк ты осмелела, боевая подруга, стоило аромату цивилизации нюхнуть и надежде обозначиться… — сказал Мазур.
— Идея хорошая, но не стоит. Еще в заложницы попадешь, крутись потом… Предупреждаю сразу: даже если хозяин человек, к нашим играм непричастный, его, глядишь, все равно обидеть придется. Если у него гражданский долг развит и начнет милицию звать на всех диапазонах. Это я к тому, чтобы тебя в решающий момент гуманизм не прошиб.
— Не хочешь же ты…
— Ну что ты, — сказал Мазур. — На крайний случай — в погреб загоню и крышку комодом привалю. А на ворота записку повешу.
