На фоне деревьев, с горечью убедился Мазур, беглецы кажутся еще более заметными, чем в кедровнике или меж сосен, но делать нечего, не обходить же наугад… Ага, вот опять кедры замелькали, одиночные пока, но впереди виднеется чащоба…
— Под деревья! — крикнул он, заслышав далекое гудение чертова вертолета.
Тяжело дыша, первым прижался к стволу, огляделся — все хрипят, словно запаленные кони, но трагических лиц пока не видно, не пролезла усталость в мозги…
Вертолет прошел слева — на сей раз еще дальше. Судя по быстро исчезнувшему рокоту мотора, он летел низко, а на такой скорости ничего различить внизу просто не сумеешь, лес выглядит сплошным размытым пятном… Значит, у вертушки пока что нет приказа их выслеживать, возвращается на базу, только и всего…
— Вперед!
Взз-зз-зиууу-фьююю!
Мать твою! Мазуру показалось, что на сей раз невидимую натяжку задел он сам.
Попытался прикинуть высоту — пожалуй, что ослепительно сверкающую фиолетовым ракету можно увидеть в «точке высадки». Однако направления за это время засечь не успеют — меж беглецами и погоней оказались самое малое четыре высоких сопки…
Взз-зз-зиууу-фьююю!
Еще одна ракета взлетела в небо, слева.
Капканы! Что, если будут и капканы или силки? Смотреть под ноги — потеряешь темп…
Взз-зз-зиууу-фьююю! Слева… Трава густая, то и дело на пути встают заросли ломкого папоротника — как тут ни пялься под ноги, не углядишь. А то и в самом деле — фотоэлемент. Сколько же труда и денег вбухано?
Впереди опять вздымается пологий склон. Виктория вдруг поскользнулась, поехала на животе.
Мазур ухватил ее за ворот, рывком поднял на ноги, подтолкнул вперед и распорядился:
— Можно потише, шагом… Зигзагом поднимайтесь, так легче! Только не увлекайтесь зигзагами, четыре шага вправо, четыре шага влево…
— Вправо, а? — пропыхтел Чугунков, начавший помаленьку усваивать тактику Мазура.
— Нет, — отрезал Мазур. — К вершине… — звучно шлепнул по заду Ольгу, в целях ободрения, она придушенно фыркнула, не оборачиваясь.
Спирало дыхание, рюкзак за спиной и наган в кармане стали тяжеленными, словно свинцовыми.
Но он упорно продвигался к вершине — пора было осмотреться. Толстяк все чаще спотыкается, да и остальные нет-нет, и оскользнутся… Пора дать им немного роздыху, четверть часа ничего не решит…
— Стоп, — скомандовал он, остановившись в подходящем месте. — Все валятся на землю, можно хлебнуть пару глотков и вытянуть сигаретку.
С самым блаженным выражением лиц все, кроме него, повалились там, где стояли.
