«Как такое возможно, – думал я, – как?» Чтобы один человек вводил в заблуждение все свое окружение?..
– Значит, поначалу ваша сестра ничего не знала о смерти Доурика?
– Нет.
– А что потом?
– Вы уже знаете. Потом я поехал и прикончил Линвилла. А потом – Купер.
– Ваша сестра…
– После смерти Линвилла она еще молчала. Но когда я убил Купер, она мне позвонила. Была вне себя, хотела знать, имею ли я к этому отношение.
– И вы признались?
– Я отказываюсь отвечать.
– Она предупредила вас, когда было найдено тело Доурика и выяснилось, что была некая свидетельница.
И в прошлый четверг вечером она сказала вам о предполагаемом местонахождении свидетельницы, которую вы отчаянно выслеживали. По крайней мере, к этому моменту ваша сестра знала, что все три убийства совершили вы, Шон.
– Не знаю.
– Но она вам позвонила?
– Я не хочу это обсуждать.
– Я – ваш адвокат, Шон. Я не обвиняю ни вас, ни вашу сестру.
– Все равно.
– Три убийства, Шон. И вы собирались убить Кейт Линвилл из Скотланд-Ярда. И мистера Рошана, который вообще не имел к этому никакого отношения и пытался лишь уберечь Грейс… Нам нелегко придется в суде.
У вас руки по локоть в крови, Шон.
– То же самое можно сказать о Купер, Линвилле и Доурике. На их руках кровь моего брата, который беспомощно лежал посреди дороги и так пострадал, что ни один врач не отваживался давать прогнозы. Кровь моей семьи, которая распалась из-за них. Отец бросил нас, мать умерла раньше срока. Брак моей сестры потерпел крах. Я лишился будущего, о котором мечтал.
Мы были счастливы. У нас все было в порядке. И вот безмозглая, истеричная женщина сбивает ребенка и, недолго думая, уезжает. Ей даже не хватило храбрости сразу вызвать «скорую». А ее любовник, – важный чин в полиции, между прочим, – все заминает. Чтобы она вышла сухой из воды. Но, могу поспорить, судья не увидит в этом трагедии. Никто из вас не видит.
– В чем именно ваша трагедия, Шон?
– В несправедливости. Никто не знает, каково это – так долго мириться с несправедливостью. Сознавать, что виновник так и остался безнаказанным.
И только мы увязли в дерьме. Безвылазно. Это так тяжело, что порой и не верится, что выдержишь. И потому я рад, что все вот так закончилось.
– Чему рады? Что вы и ваша сестра на долгие годы отправитесь за решетку?
– Нет. Я рад, что другие заплатили. Это того стоит. Неважно, что теперь будет. Только это имеет значение.
Понедельник, 23 июня
– Первым делом, – сказал Джонас, – нужно подстричь траву. Это ужас какой-то.
