Наоборот сделать не получится – у меня руки завязаны за спиной, и я ничего не увижу. Но, возможно, вы сумеете освободить меня. Тогда я освобожу вас, а это уже значительный шаг.
– Одна беда, – проговорил Кадир. – Дверь заперта на засов. Правда, звук был такой, будто задвижка уже довольно хлипкая.
– Возможно, это наш шанс. Давайте же. Нельзя терять время.
«Она великолепна, – подумал Кадир, – просто молодец. Держит нервы в узде и придумала разумный план. Ну, это же Скотланд-Ярд. Лучшие в своем деле».
Миллиметр за миллиметром, игнорируя боль, Кадир стал опускаться вдоль трубы.
«Мало времени, – думал он, – слишком мало времени…»
Но все-таки шанс.
2
Казалось, все вокруг догадывались по его лицу, что произошло. У него как будто было написано яркими буквами на лбу: «Я взялся за старое!»
Вообще-то ему следовало бы позвонить своему терапевту. Так было условлено. Что он сразу сообщит, когда произойдет то, что произошло. Чтобы обсудить необходимые шаги, принять экстренные меры, натянуть страховочную сетку… «Не пытайтесь справиться самостоятельно, – предупреждал терапевт.
– Риск несоразмерно велик. Признайтесь, что вам нужна помощь, и воспользуйтесь этой помощью».
Признайтесь, что вам нужна помощь… Легко сказать. Когда человек и без того считает себя полным неудачником… Так теперь еще и признаться терапевту, что в буквальном смысле нырнул в бутылку виски, напился так, что заплетался язык и не держали ноги… Что он, опять же вопреки договоренности, держал дома алкоголь, не уничтожил все запасы… Список прегрешений получался внушительный.
Но Калеб не хотел выступать в роли кающегося. За время терапии ему не раз приходилось повторять громко и четко: «Меня зовут Калеб Хейл, и я алкоголик!»
Его уже тошнило от этого.
Голова гудела, желудок бунтовал, и во рту так пересохло, словно организм временно перестал вырабатывать слюну. И все-таки ему удалось сесть в машину, доехать до управления и пройти в свой кабинет. Калеб знал, что лицо у него бледное, как у покойника, и лоб покрыт испариной.
При этом он то и дело щурился от света, хотя день был серый и дождливый. Он страдал от жесточайшего похмелья, и нечего было надеяться, что окружающие предполагали нечто иное.
Калеб налил большую кружку кофе в автомате и рухнул в рабочее кресло. Он понятия не имел, как переживет этот день. Казалось, голова готова взорваться в любой момент.
«Есть ли еще в мире такие идиоты, как я?» – спрашивал он себя разочарованно.
В дверь заглянул Роберт Стюарт.
