– Главное, не уходи от дороги, – принялась наставлять его Стелла. – Не ходи по лугам или тропам. Стой у дороги, и всё. Тогда с тобой ничего не случится, а скоро обязательно проедет машина.
В глазах Сэмми, устремленных на нее, безошибочно читался страх. Душа болела оттого, что приходилось принуждать его.
– Прошу тебя, Сэмми. Иди.
– Мама…
– Иди!
Стелла произнесла это таким суровым тоном, что Сэмми вздрогнул. Прежде она никогда с ним так не разговаривала. У нее болезненно сжалось сердце.
– Ну пожалуйста. Все будет хорошо.
Хотелось дать ему с собой немного воды, но эти скудные остатки были нужны Джонасу. Оставалось надеяться, что Сэмми на время утолил жажду лимонадом из машины. И достаточно скоро встретит людей.
Сэмми, похоже, понял, что торговаться дальше бесполезно. Он коротко помахал – у Стеллы на глаза навернулись слезы – и скрылся за углом амбара. Храбрый, маленький ребенок, он был до смерти напуган, однако хотел исполнить поручение. Стелла пожалела, что окно не выходило на другую сторону – тогда она могла бы проследить его путь до самой дороги.
А так Сэмми сразу пропал из виду. Стелла смотрела в разогретое, безоблачное небо и с трудом сдерживала слезы.
Сэмми не заплакал. И она не хотела плакать.
Стелла спустилась в сумрак амбара, налила немного воды в чашку и напоила Джонаса. Он едва мог глотать, часть драгоценной жидкости стекла по его щеке. Дыхание было ровным. Глаза глубоко запали, веки покраснели.
Стелла сказала ему то же, что говорила Сэму:
– Все будет хорошо.
Скорее всего, Джонас ее не слышал – и наверное, так было к лучшему.
Тогда он не заметил бы, что Стелла и сама в это не верила.
2
«В пасмурные дни здесь, должно быть, совсем уныло», – подумала Терри, наблюдая за рябью на воде.
Она сидела у залива Лох-Райан, глубоко рассекающего западное побережье Шотландии. На другом берегу была видна дорога, вдоль которой ровными, как по нитке выстроенными рядами тянулись низкие, ничем не примечательные дома. В точности как и на этой стороне. Один берег был зеркальным отражением другого.
Гористый ландшафт постепенно сглаживался и переходил в холмы. Терри ощущала гнетущее уныние этих пустынных мест. Они с Денисом – ей пришлось долго привыкать к его настоящему имени, и для нее он по-прежнему оставался Нилом – бесцельно скитались по Шотландии, и почти всегда вокруг царило унылое безмолвие, но при этом разворачивались настолько грандиозные, полные дикой романтики пейзажи, что у Терри язык не поворачивался назвать их гнетущими.
