Воровскому стало чуточку легче. Напряжение отступило. Но как представить Лизу, если они знакомы всего несколько дней и просто наслаждаются друг другом без всяких рамок и обязательств? Он вез ее сюда, не просчитывая варианты наперед, да и Лиза, Воровский был уверен, морально оказалась не готова к знакомству с его матерью. Но ничего не поделаешь, уже все встретились.
— Мам… — шагнул к самой дорогой на свете женщине он. — Ну, может, ты меня простишь? Пригласишь нас с Лизой на ужин?
— На ужин? А на новый год вы к нам не собирались, значит? Я же тебя два месяца подряд зазывала! Думала, мы новый год вместе встретим! А ты…
— Конечно, встретим, — внезапно нашлась Лиза.
— Мы так и хотели, да, Миша? Просто боялись, что вы нас не позовете…
— Встретим, конечно, если позовут, — он улыбнулся и быстро чмокнул мать в щеку. — Ты же позовешь нас, мамочка?
— Какой же ты мерзавец… — расстроено покачала головой та.
— Мы придем. Даже если не позовешь.
— Лиза, у меня есть отличное вино! — подмигнул девушке Иракли.
— Приходи, угощу.
Кое-как они разошлись с матерью и ее мужем в разные стороны.
— Прости. Лиза, — заговорил Воровский.
— Ты же говорил, что твоя мама живет в другом городе, — обескуражено взглянула на него она.
— Так она и живет. Кто знает, что их с мужем сюда на рынок занесло?"
"— Надо было сразу сказать мне, что мама ждет тебя на новый год, — вздохнула Лиза. — А теперь вышло неловко. Она обиделась.
— Я думал заскочить к ней первого числа… уж точно не новый год встречать. Ты себе не представляешь, какой у них шум.
Все эти родственники, друзья.
— Но ты же понимаешь, что теперь новый год нам придется встречать с ними?
— Понимаю… прости, что втянул тебя в это.
— Если что-то происходит, то для чего-то это нужно… — философски подметила Лиза.
Он посмотрел на нее – снова пронзительно и немного растерянно.
— Вот, знаешь, моя мама тоже так всегда говорит.
Усмехнувшись, широкими шагами зашагал в сторону стоящего у обочины такси. Лиза, пожав плечами, заспешила следом.
Глава 40.
Лиза
31 декабря. Вечер.
— Лизонька, вот эти тарелки неси в гостиную! — мать Воровского протягивает мне стопку тарелок с золотым орнаментом.
Я смотрю на Воровского – он пожимает плечами и едва заметно кивает. Поправляю расшитые бисером бретели на элегантном черном платье, уложенные локонами волосы. Беру в руки тарелки, жутко опасаясь их разбить.
Воровкий улыбается – «ты красивая».
— Пэрсик, — причмокивая, довольно ухмыляется проходящий мимо хозяин дома.
