"
"— Ты точно не моя сестра, — он коснулся губами моей щеки, и я прикрыла глаза от удовольствия. — Когда я вернулся на Таррин, — тихо продолжил он, — то сразу понял, что шесть лет без тебя не помогли. Никак.
Стало только хуже. Я скучал, Аль, — он коснулся губами другой щеки, а я решила не открывать глаз. Щеки пылали.
— И в этот раз мама призналась тебе, что мой отец — не твой отец?
— Сначала не хотела, но я настоял. Не буду рассказывать, как. Но она дала мне слово дракона, что это не он. А тверже этого слова нет.
Я это помнила еще по детству в Империи. Как намучился один из драконов, пообещавший моим родителям, что присмотрит за мной, когда они решили наведаться к Источнику. А как я с этим словом намучилась! Туда не ходи, сюда не ходи…
— И ты даже не спросил, кто твой отец?
Берт пожал плечами:
— Спросил, но она не ответила. Уверен, мама не знает его имени. Но для меня важнее, что это не Питер…
И я смогу без угрызений совести тебя поцеловать.
У меня в горле пересохло.
— А не хочешь узнать, не против ли я?
— Прости, — прошептал он, — потом как-нибудь, ладно? — и снова коснулся моих губ своими. И правда, зачем спрашивать? Я-то совершенно не против…
Через несколько минут полного сумасшествия, когда поцелуи стали совершенно неприличными, дыхание — прерывистым, а руки — бесстыдными, я с трудом могла вспомнить свое имя. Но могу собой гордиться – все-таки смогла открыть глаза и спросить о том, что меня тревожило. А тревожило меня многое.
— Ты не объяснил, — выдохнула я, борясь с тем, чтобы наплевать на вопросы и вернуться к прерванному занятию, — как тебе удалось увидеть меня сквозь магию метаморфов.
И почему не полетел в Империю раньше? Чего ждал? Когда я спор выиграю?
Глава 20-2
Он крепко сжал меня, и желтые глаза полыхнули огнем.
— Не напоминай об этом. У меня не было возможности сделать это раньше. Я хотел выяснить все перед твоим поступлением в Академию и даже не пришел на прощальный ужин, но мама улетела к Источнику, и я не смог ее застать.
У меня было мало времени, пришлось вернуться и присматривать за одной непоседливой особой, которая почему-то никак не хотела дать мне выходной.
— Что ты сказал?!
Берт тяжело вздохнул.
— Прости, Альяна, — и отпустил меня.
Сердце кольнуло нехорошее предчувствие.
— Я еще чего-то не знаю?
Он кивнул, закатал рукав и неожиданно поднял правую руку, на которой блеснула тонкая цепочка с красной подвеской в виде капельки.
