Самое главное я выяснил, а сейчас мне пора к своей семье.
Домой.…
— Это мой племянник, — без приветствия сообщаю Амине, которая держит на руках Мишку-младшего. Наклонившись, целую ребёнка в лобик. — Я чист перед тобой, моя родная. Веришь? — поднимаю взгляд на опешившую рыжулю.
Бережно приобняв её, касаюсь губами румяной щеки. Легко и непринужденно, без чувства вины или стыда.
Моя женщина. И я принадлежу только ей.
Наконец-то Амина поймет это, простит меня, станет счастливой, но.… она неожиданно всхлипывает.
— Верю, — лепечет чуть слышно онемевшими губами.
— Что теперь будет с Мишаней?
Уложив спящего малыша в кроватку, она на цыпочках выходит из детской в столовую. Свет от камина падает на ее милое, но напряженное лицо, и я замечаю слёзы в любимых глазах. Амина не перестает меня удивлять. В ней столько нерастраченной нежности, искренней доброты и материнской ласки, что она готова щедро дарить это окружающим.
— Всё будет хорошо, маленькая, — беру её за плечи, заставляю посмотреть на меня. — Сначала я сам поеду к брату.
Проверю, как он, пообщаюсь с ним, понаблюдаю.…
— Думаешь, он сильно изменился?
— Он себя не помнит, Амина, — выдыхаю честно, подавив острую боль между ребер. — Прежний Михаил не оставил бы женщину, которая носит его ребёнка, а нынешний.… Ты сама видела, в каком состоянии к нам привезли Дарью и что с ней произошло.
Я с тоской смотрю на закрытую дверь комнаты, где мирно сопит сынишка моего брата. Мысленно благодарю бога за то, что его мать попала именно ко мне на смену. Если бы я не спас малыша, то всю жизнь корил бы себя.
— Люди не меняются, несмотря на пережитые катастрофы и болезни. Душа остается прежней, — Амина пытается меня мягко переубедить, прильнув ко мне и уложив голову на мою грудь.
— Надеюсь, — выдыхаю в её макушку, провожу ладонью по волосам, с насаждением зарываюсь в них пальцами. — Не знаю пока, чего от брата ожидать. Марат не рассказал мне никаких подробностей — лишь дал координаты, где его искать. Я хочу выяснил, что случилось семь лет назад и как жил Миша все эти годы.
Только после этого решу, говорить ли ему о ребёнке. В любом случае, он останется в семье Деминых.
— Ты опять уезжаешь? Надолго? — с тревогой спрашивает Амина, запрокинув голову и округляя большие, как золотые озера, глаза. Впивается пальцами в мою рубашку.
— Да, прости, — хмурюсь, как возвращается чувство вины и отравляет мою кровь. — Пойми, я должен. Получается, я снова…. бросаю тебя.
— Я поеду с тобой, — произносит неожиданно и твердо.
