Стиснув челюсти, я наблюдаю, как он открывает дверцу, ведёт паучьим пальцем по корешкам папок, подцепляет одну и мучительно медленно листает её по пути к столу.
— Михаил Панкратов, тридцать три года, — опускает бумаги передо мной. — Посттравматический синдром, диссоциативная амнезия…
— Что за… — проглатываю ругательство, но всё-таки кружу глазами по строчкам. — Миша должен быть старше, и его фамилия — Демин. Не знаю, чью историю болезни ты пытаешься мне подсунуть, но это точно не.… - резко осекаюсь, увидев фотографию.
В легких мгновенно сгорает весь кислород, воздух вокруг кажется жарким и удушающим, как в знойной пустыне, глотку сводит сухим спазмом.
Не может быть!
Из карточки на меня смотрит родной брат.
Михаил осунулся и похудел за эти годы. В глазах — тоска и безысходность, будто он потерял смысл жизни, на лбу — глубокие борозды, как у мудреца, на висках и аккуратной бороде — преждевременная седина. Передо мной совсем не тот бойкий Медведь, которым я видел его более семи лет назад, но это он! Я ни с кем его не перепутаю.
— Вот и я удивился, — хмыкает Сафин, проследив за моей реакцией. — Полтора года назад меня, как ведущего специалиста, попросили посмотреть сложного пациента с полной потерей памяти. Правда, вызвали на край страны. Обычно я принимаю только в столице, ко мне съезжаются из разных округов. Стоят в очереди, — самодовольно бахвалится, и мне остается лишь закатить глаза. Перебивать его не спешу, а наоборот, впитываю каждое слово, как губка.
— Так как случай был интересный, а обратилась ко мне коллега-медик, то я, поразмыслив, всё-таки согласился. Пришлось лететь в глухомань на Крайний север. В истории указан точный адрес, — роняет как бы невзначай, и я готов мчаться туда прямо сейчас, не теряя ни секунды.
— Судя по тому, что Миша спустя время всё ещё там, а не дома, то хреновый ты психиатр, Сафин, — не выдержав, выплевываю с сарказмом. — Или специально решил ему не помогать? Когда понял, кто он на самом деле.…
— Прогресс есть, но на восстановление памяти могут уйти годы.
Человеческий мозг — настолько загадочный орган, что многое в нем остается неизведанным, — взмахивает рукой Марат, словно ведёт одну из своих лекций для молодых врачей.
— Не лечи меня, — грубо выплевываю. — Ближе к сути! Неужели ты не заметил, что мы с Мишей похожи как две капли воды?
— Ты на моем пути появился позже, — хитро прищуривается, с трудом скрывая ненависть, полыхающую на дне зрачков.
