— Приперся из своей проклятой Германии через полгода, чтобы разрушить мою семью. Я не сразу вспомнил, почему твое лицо кажется мне таким знакомым, ведь каждый месяц через меня проходят сотни людей, но потом, когда я добыл и изучил всю твою биографию, на меня вдруг сошло озарение…
— И ты решил воспользоваться ситуацией, — заканчиваю вместо него. — Разве этому тебя учили в мединституте? Не навреди — наше главное правило, — отбиваю каждое слово, но Сафину плевать на мораль.
— На войне и в любви все средства хороши, — без тени раскаяния отвечает он.
— К тому же, я не сделал Михаилу ничего плохого. Наоборот, бесплатно продолжил терапию, общался с ним онлайн и давал рекомендации, всегда был на связи, время от времени посещал его лично."
"— Святой человек! — тяну издевательски и несколько раз хлопаю в ладоши. — Жаль, что всё это жалкое лицемерие, — кривлюсь, испытывая искреннее отвращение к нему. — Ты использовал Мишу, вместо того чтобы помочь ему воссоединиться с семьёй, лгал и выставлял меня предателем, манипулировал Аминой, доводя ее до нервного срыва своими кознями.
В конце концов, смерть той женщины, которая родила якобы моего сына, тоже на твоих руках. Ведь так? Как ты надоумил моего брата воспользоваться услугами суррогатной матери?..
— Это была его инициатива. Он боялся одиночества и мечтал о детях, однако жениться почему-то категорически отказывался. Я решил, что это его единственный шанс. И мой….
— Какой же ты урод… Поверить не могу… Ты понимаешь, что это подсудное дело? — не замечаю, как гневно выкрикиваю ему в лицо.
— Ты дал слово, Герман, — напоминает насмешливо. — Я свою часть сделки выполнил, — кивает на смятую историю болезни в моих руках. — Мы в расчете. К тому же, ты ничего не докажешь. Я всего лишь выполнял свою работу, а в личную жизнь пациента я не имею права вмешиваться. Скажи мне спасибо, Демин, иначе до конца дней ты так бы и не увидел родного брата... Если хочешь, чтобы я отпустил Амину, я имею в виду — морально и психологически, то отстанешь от меня.
Сафин открыто угрожает мне — и попадает четко в цель. Ради спокойствия Амины я готов наступить на горло собственным принципам.
Молча принимаю правила игры. Марат ведёт. Пока что.…
Договорив, он вальяжно падает в кресло, цепляет очки на переносицу и возвращается к бумагам, которыми занимался до того, как я ворвался в кабинет. Всем своим равнодушным видом показывает, что не намерен со мной больше общаться.
Я оставляю при себе не озвученные вопросы и обвинения.
