Как только лоза преодолела толстые стены замка, она вновь ускорилась, ощетинилась шипами и рванула на поиски новых жертв, чтобы обратить их в камень. Люди паниковали, кричали, молили о помощи. Кто-то нёсся прочь от опасности, таща сумки со скарбом. А у ворот образовалась толкучка. Какой-то торговец перекрыл выход телегой со своим товаром, у неё сломалось колесо.
– Уберите его, – приказала Исиль, и стражники послушались.
Быстро соскользнули с сёдел и начали пробираться сквозь толпу к торговцу. Мужчина ругался и спорил, его охрана никого к нему не пускала, угрожая особо ретивым мечами.
И даже стражникам пригрозили оружием.
– Что же он делает? – вопросила я в раздражении и злости. – Неужели не понимает, что обрекает всех на смерть?
– Его товар стоит огромным денег, – хмыкнула Исиль. – На чужие жизни ему плевать.
– Он всех нас погубит, – я беспомощно заозиралась по сторонам, тогда и заметила стоящего рядом воина с полным стрел колчаном на спине.
Стражники готовы были схлестнуться в бою с охраной торговца.
И он бы ещё больше нас задержал. Спрыгнув с седла, я подлетела к воину. Выхватила у него охапку стрел, забросила в свой колчан и выпустила подряд в небо несколько из них, пытаясь мысленно представить цели. Из толпы послышались крики, и людская масса заволновалась. Я вновь вскочила в седло и наложила на верный лук новую стрелу. Благословение богини не подвело. Стрелы ранили охрану, позволив стражникам быстро всех скрутить.
– Освободите проход!
Новая стрела впилась в деревянный бок телеги в паре дюймов от головы торговца.
Он рухнул на выложенную камнем дорогу, вереща в испуге.
– Молодец, девочка, – донеслась до слуха похвала Исиль, заставившая меня мысленно скривиться.
Как можно так меня называть? Я дочь конунга. Но ведь мой дом потерян. Теперь я лишь сирота…
Телегу убрали, и толпа ринулась на выход через широкие городские ворота. Мы тоже направились через них, каждый раз оглядываясь назад. Каменное проклятие поглощало город и тех жителей, что не успели вовремя уйти. Стейнби становился кладбищем статуй.
Мы покинули город и отступили от его границ, наблюдая, как последние жители проносятся через ворота. Ладонь с силой сжимала лук, пальцы теребили почти истёршийся узор, который когда-то собственноручно нанёс отец. Это всё, что осталось мне от него. Больше у меня ничего нет. Только лук и Сердце. Сила, которой я не смогу воспользоваться, потому что рождена женщиной.
– Всё будет хорошо, Эрика, я с тобой, – Стефан осторожно сжал мою ладонь.
