Каюсь, я любопытен, очень захотелось взглянуть, с кем это Вова ссорится, вот я и пошел… Но Вова уже покинул территорию пансионата, и никого, кроме вас, я не увидел.
– Значит, вы нам не хотите помочь, – вздохнула Женька.
– Я очень желал бы помочь, но я действительно ничего не знаю. Ничего.
– Ну, хорошо, – неохотно согласилась я. – Давайте поговорим о нечистой силе. Неприятности начались два года назад?
– Да, именно так.
– И шалит нечистая сила только в теплое время года?
– Если верить местным…
– Зимой черти в спячку впадают, – скривилась Женька.
– И вся чертовщина сконцентрирована в районе болот?
– Вот именно. Я лично видел огромную собаку. А еще огни на болоте. И слышал звук колокола. Точно похоронный звон.
– Этот ваш колокол – на мельнице. Газовый баллон и железная палка, – сообщила я.
Судя по выражению лица Горемыкина, новость произвела на него впечатление.
– Вы шутите… Но я ходил на мельницу, точнее, я много раз проходил мимо. На двери замок…
– Но, несмотря на это, некто устроил там себе пристанище.
Есть подозрение, что это Иван Бородин. Вы хоть раз подумали, какое влияние могут оказать ваши глупые россказни на его слабый рассудок? Скорее всего, чудотворную икону тоже он стащил, зря грешат на Вову Татарина. По крайней мере, нашли мы ее на той же мельнице.
– Что вы говорите? Но зачем он взял икону?
– Об этом лучше у него спросить, но со вчерашнего дня парень нас активно избегает. А что вы скажете о Коле, вашем соседе?
– Внуке Валентины Ивановны? Обычный молодой человек.
Неразговорчив… Я, собственно, с ним никогда не общался, ограничиваясь приветствием.
– Ясно, – вздохнула я, поднимаясь со стула. Женька растерянно переводила взгляд с меня на Горемыкина, должно быть, не веря, что я собралась уходить. – Что ж, спасибо за содержательную беседу, – поблагодарила я и направилась к двери. Женьке ничего не осталось, как идти за мной.
– Вы так и не сказали, – всполошился Иван Иванович, – что же мне делать?
– В каком смысле?
– Ну… стоит ли сообщать о скелете?
– Это вы сами решайте, – ответила я.
Подружка не удержалась и заглянула в комнату.
– А что у вас в шкафчике? Вон в том, на ключик запертом?
Горемыкин с готовностью распахнул шкаф.
– Ничего. Пуст, как видите.
– А что раньше было? – полюбопытствовала она, и Иван Иванович со вздохом ответил:
– Скелет. Я не хотел, чтобы посторонние…
В общем, несолоно хлебавши мы покинули его жилище и отправились в пансионат.
