– Лежал на дворе, дверь на двор почти всегда открыта, взять у меня совершенно нечего… Утром я обратил внимание: топора нет. Это меня обеспокоило. Сам не знаю почему. Я его искал, думал, возможно, убрал куда-то и забыл, хотя это глупость, конечно, память у меня отличная. Нигде не нашел. На всякий случай спросил у Василия. Он часто заходит и вообще интересуется инструментом. Но он сказал, что топор не брал. Мне это очень не понравилось. Кому он мог понадобиться? А когда сегодня я пришел к вам и узнал… Меня охватила паника.
А что, если преступление совершено моим топором? Что, если его найдут, а тут еще и скелет… Вот я и… Конечно, глупо, но я плохо соображал в те минуты, и мне казалось… Я только сделал хуже, навлек на себя подозрение, – кусая губы, заключил он.
– Допустим, мы вам верим, – выждав немного, кивнула я.
– Хотя история, скажем прямо… – тут же влезла Женька, презрительно морщась.
– Я вам клянусь, все рассказанное мною правда.
– Допустим, – повторила я. – У меня к вам вопрос: что такого особенного на острове? Почему местные не желают там никого видеть?
– Но я понятия не имею…"
"– Не торопитесь.
Я вам свою мысль поясню: с моей точки зрения, убийство, а то, что мы имеем дело с убийством, для меня совершенно очевидно, так вот, убийство напрямую связано с островом, точнее, с тайной этого острова. Так как вы активно поддерживаете все суеверия, более того, буквально насаждаете их здесь, у меня есть повод считать, что вы в этой тайне заинтересованы. Так вот, не желаете все рассказать нам, расскажете в другом месте.
На размышления у вас ровно минута.
– Но я вас уверяю… я клянусь… я ничего не знаю об этом острове. Я сам хотел на него попасть, но это совершенно невозможно. По вешкам не пройти, я пробовал и едва не погиб, а никто из местных провожать не хочет. То, что я так увлечен фольклором… что в этом плохого? И ни в каких тайнах я вовсе не заинтересован.
Надо признать, говорил Иван Иванович горячо и вполне искренне. Если честно, я не особенно надеялась, отправляясь сюда, раскрыть все тайны, но все равно было обидно.
Женька, сообразив, что ничего мы не распутали, похлопала ресницами и обиженно засопела, но я не позволила ей открыть рот, задав очередной вопрос Горемыкину:
– Вчера мы с вами встретились возле хоздвора. Помните?
– Конечно, прекрасно помню.
– Это вы разговаривали там с Вовой Татарином?
– Ничего подобного, – замотал он головой. – Я отправился домой и хотел сократить путь, вдруг услышал крики.
