Он хрустит чипсами напротив моего уха, звук усиливается от его близости, и это еще один способ просачивания триггеров.
Нокс отпускает меня, теперь держась только за Эльзу.
— Итак, что ты думаешь? — настаивает она.
— Я? — он притворяется невинным. — Мне все равно.
Лжец.
— Ты серьезно? — Эльза хватает его за локоть.
— Я брат Ти, а не ее отец. Она может делать то, что хочет. Знаешь, как я испугался, когда она сказала, что хочет мне что-то сказать? Я думал, она собиралась сообщить мне о беременности и вечеринки, чтобы оплакать мою молодость.
— он указывает на меня своей пачкой чипсов. — Я прощаю все, кроме того, что сделает меня дядей в таком юном возрасте.
— Все? — я ухмыляюсь.
Его ухмылка на секунду дрожит.
— Ты заноза в заднице, Ти.
— Утренние комплименты? — я притворно ахаю. — Что я сделала, чтобы заслужить тебя?
— Ты вроде как украла мое яйцо.
— Твое яйцо? — спрашивает Эльза.
— Элли, ты ведь знаешь, как формируются близнецы, верно? Как когда-то давным-давно, я плавал в утробе своей шлюхи-матери и боролся со всеми другими ублюдками, которые хотели попасть в яйцо.
Кстати, я выиграл. В итоге, я был счастлив в яйце и дерьме, а потом пробирается Ти и делится моим яйцом.
Эльза разражается смехом, когда я просто смотрю на него своим фирменным пустым взглядом.
— Над чем ты смеешься? — Нокс сжимает плечо Эльзы. — Вот как на самом деле образуются близнецы.
— Одно яйцо, — говорит она.
— Хм?
— Вот как образуются однояйцевые близнецы. Вы с Тил по-братски близки. Она не крала твое яйцо — их уже было два.
— Откуда ты это знаешь? — он прищуривается, глядя на нее. — Ты была там?
— Боже, нет.
— Тогда мы продолжим мою историю.
Он такой глупый, мой брат, и у меня нет слов, чтобы описать, как сильно я ценю его за это.
Я бы не зашла так далеко, если бы он не был у меня.
Когда тьма поглощает меня и мне некуда идти, он рядом, говорит без слов, что мы есть друг у друга.
Мы всегда так делали, начиная с утробы нашей шлюхи-матери.
Мы были друг у друга, даже когда та же самая шлюха хотела сделать нас похожими на нее.
Когда мы думали, что умрем в этом пустом, темном месте, в то время как мы почти истекли кровью.
Я беру свой телефон, готовая вернуться к статье о Наполеоне. В войне есть что-то интересное, не в массовых разрушениях или жертвах, а в том, как они начались.
И в том, как они закончились.
Между ними царит хаос, но хаос не возникает просто так.
Я в начальной фазе, когда малейшее действие может спровоцировать кровавую битву.
Первую из многих.
