Мы ели так много, что я думала, что мы лопнем, но, будучи голодными грязными детьми, мы продолжали есть, потому что не знали, когда поедим в следующий раз.
Затем появилась любовница Реджинальда — покойная жена отца, Эбигейл, — и она была точной копией того, как Эльза выглядит сейчас.
Она была добра и приготовила нам ванну, а затем дала нам новую одежду. Я не произнесла ни слова, ни разу, но Нокс продолжал благодарить ее и был таким очаровательным.
Чего мы не знали, так это того, что она была психически больна и кормила только детей, которые были похожи на ее покойного сына.
В тот момент, когда она узнала, что я девочка с короткой стрижкой, она как бы взбесилась.
Меня с Ноксом заперли в подвале в течение нескольких дней или недель, я до сих пор не помню. Мы почти не ели, и однажды она порезала нам колени, чтобы у нас была такая же травма, как у ее сына.
Тогда Нокс плакал, даже когда обнимал меня и говорил, что все будет хорошо.
Не было хорошо.
Я была слишком ошеломлена, и это было не из-за того инцидента.
Я также ничего не говорила. Все, что я продолжала делать, это облизывать губы, пробуя последний кусочек шоколада, который мы съели.
Потом появился папа.
Люди думают, что рыцари это твоя половинка, но мой рыцарь это отец, Итан.
Он спас нас от своей жены и собирался отвезти нас обратно к маме, но Нокс умолял его не делать этого.
Я просто отпрянула, все мое тело дрожало при мысли, что мне придется вернуться к той жизни в борделе и пройти через все, что с ней связано.
Хотя прошло уже больше десяти лет, я все еще помню, как Агнус впервые заговорил со мной. Папа был занят с Ноксом, а потом этот человек присел передо мной на корточки и спросил успокаивающим тоном:
— Ты не хочешь возвращаться?
Я так сильно покачала головой, что он улыбнулся и заставил меня остановиться.
— Ты можешь это сказать?
— Не забирайте нас обратно, пожалуйста.
Это был первый раз, когда я заговорила за последние недели, и это было из-за Агнуса.
Но он не обнял меня. Папа обнял, и, может, поэтому я вижу в нем своего рыцаря.
Агнус другой. Я наблюдаю за его боковым профилем с легким вздохом. Я никогда не считала его отцом. Странно, понимаю. В конце концов, именно он заботился о нас с Ноксом в те годы, когда папа лежал в коме.
Он никогда не вел себя как отец. Он всегда был эффективен в выполнении своих задач, и на этом все.
С годами первоначальное восхищение росло.
