Когда она думает, что у нее получилось, я перебрасываю его в другую руку, отчего ее щеки краснеют еще сильнее, а грудь поднимается еще выше. Ее дыхание становится резким, заставляя ее сиськи напрягаться на моей обнаженной груди.
Когда она понимает, что не может дотянуться до мобильника, она царапает мою руку своими накрашенными черным ногтями. Боль обжигает кожу, и я немедленно реагирую, прижимая ее спиной к стене.
Из ее горла вырывается вопль, но прежде чем она успевает среагировать, я хватаю ее за запястья одной рукой и прижимаю их над головой, фиксируя рукой.
Теперь в моей власти крошечная фигурка, обвивающая своими ногами мою талию, а ее грудь прижимается к моей, но ее руки скованы.
В моей власти.
Или отсутствие таковой.
— Отпусти меня, — шипит она, но ее взгляд следует за моей рукой, сжимающей телефон, когда я позволяю ему упасть.
Я указываю на злые красные царапины на предплечье. Как будто на меня напал котенок — маленький, разъяренный котенок.
— Ты сделала мне больно, — говорю я бесстрастным тоном.
— Хочешь приз за это? — она напрягается, пытаясь освободиться, но я прижимаю ее так крепко, что она едва может пошевелиться.
— Нет. Меня больше интересует справедливость. Ты причинила мне боль, так что я должен сделать тебе больно в ответ, тебе не кажется?
К ее чести, она пытается это скрыть, но ее глаза чуть-чуть расширяются, и, к моему удивлению, это не от страха.
Искра только что пробежала по тусклому цвету ее глаз, почти как падающая звезда в безлунную ночь. Она исчезает, как только появляется.
Так, так, так.
Похоже, Тил Ван Дорен прекрасно контролирует выражение своего лица. Но есть кое-что, что она не совсем успешно контролирует — что-то, что наполняет воздух мускусным, характерным запахом.
— Тебя возбуждает перспектива испытать боль,ma belle — моя красавица? — я ухмыляюсь, медленно растягивая слова.
— Твои мечты.
— Ты только что кончила из-за боли в сосках. Неужели мысль о боли заставляет тебя промокнуть насквозь?
Она поджимает губы, но ничего не говорит, чтобы опровергнуть или подтвердить.
— Ты знаешь.
Я засовываю телефон в карман брюк и протягиваю пальцы, приподнимая ее подбородок.
Ее губы розовые, полные и имеют форму сердца, которые не помешало бы немного попробовать на вкус или обернуть вокруг Рона Астора Второго — я не привередлив.
Она смотрит на меня так, словно хочет откусить мне глаз зубами. Я бы не стал сбрасывать это со счетов. Она немного сумасшедшая, и, черт возьми, это начинает меня выводить из себя.
