— я киваю, и она улыбается. — Желаю вам прекрасной ночи.
И с этими словами дверь со щелчком закрывается за ней.
С последним вздохом я опускаюсь на колени на толстый красный ковер, сжимая повязку на глазах, как спасательный круг.
Учитывая, произошедшее в прошлом, это последнее, что я должна делать, но, как ни странно, в тот момент, когда я закрываю глаза повязкой, превращая свой мир в черный, на меня падает ощущение ясности.
Я не думаю о папе, Ноксе или даже Агнусе, и о том, чтобы они почувствовали, если бы увидели меня в таком положении.
Я думаю только о тех сценах, которые я наблюдала, об их анонимности, пульсирующем напряжении и потребности в большем.
Терапия не сработала, так что, быть может, этот метод поможет. Это другой вид терапии — возбуждающий.
Дверь открывается, ее щелчок громкий и оглушительный в тишине комнаты. Мое дыхание учащается, когда воздух наполняется другим присутствием.
Я его не вижу, но это не значит, что я его не чувствую.
Совсем как в прошлом.
Я вдыхаю через нос и сквозь стиснутые зубы.
Это совсем другое. На этот раз я соглашаюсь на это.
На этот раз я хочу этого.
Разве это плохо хотеть чего-то, что раньше пугало до чертиков?
Или, может, это плохо, что я бегу за этим с тех пор, как поняла, что такое секс.
Фигура останавливается передо мной. Я не двигаюсь, даже когда чувствую, как его тень падает на меня.
Странно, как просыпаются иные чувства, когда пропадает зрение. Думаю, что люди не понимают, насколько важны глаза.
Теперь, когда мой мир погружен во тьму, я слышу каждый пульс в ухе и чувствую, как каждый вдох входит и выходит из легких, и погружаюсь в царапанье платья о мою обнаженную кожу.
В соответствии с политикой клуба, под ним на мне ничего нет, и из-за этого бутоны сосков натягиваются на ткань. Я не сомневаюсь, что они видны ему.
Нравится ли ему это? Ценит ли он это?
По какой-то причине я не чувствую его запаха. Хотя я чувствую собственный запах — запах лайма. Понятия не имею, почему мне кажется, что это тоже исходит от него.
От него тоже пахнет лаймом и цитрусовыми?
Рука опускается мне на плечо, и я напрягаюсь, мои старые знаки пытаются противостоять вторжению. Я глубоко дышу, скрывая эту потребность.
Рука у него большая, но не мозолистая. Это рука похожа на тот тип, которая скоро перевернет меня и трахнет на полу.
Дерьмо.
Почему я этого хочу?
Это слишком быстро даже для меня, и все же есть это необычное желание по прикосновению мистера 120.
