У меня были родители, даже если они отсутствовали. У нее никого не было. Ее единственный родитель был монстром.
И теперь она думает, что мой отец тоже монстр.
Это не так.
У нас с Эдриком могут быть некоторые проблемы — ладно, их много, и все они связаны с его жестким характером и тем, как он украл у меня маму, — но он не педофил.
Он не болен.
Кроме того, он был слишком занят с мамой в течение описанного Тил периода времени. Он не ездил в Бирмингем и никогда не проводил десять минут вдали от мамы.
Я знаю, потому что в то время я ненавидел его.
Я ненавидел то, как он не позволял мне оставаться в маминой комнате. Я всегда думал, что он контролирует ее, но оказалось, что он всего лишь уважал ее желание.
Однако я знаю, кто поехал в Бирмингем от имени отца. Я знаю, кто занимался бизнесом и использовал фамилию Астор так, как считал нужным.
Он сидит за кухонным столом. Он, конечно, не уехал. Если папа говорит, что хочет с ним поговорить, и есть возможность для нового бизнеса, Эдуард, ублюдок, хандрит, как собака, ожидающая кости.
Ларс замечает меня первым и отводит свой односторонний взгляд в сторону Эдуарда. Последний уткнулся носом в свои английские булочки с беконом.
Ларс никогда не скрывал того факта, что ему не нравится Эдуард, но поскольку он никогда на самом деле не подтверждал, что произошло той ночью, он не мог быть информатором отца. Не говоря уже о том факте, что я бы, блядь, убил его, если бы он выдал мой секрет отцу без моего ведома.
У него и так мало очков за то, что он скрывает мамину болезнь.
Эдуард поднимает голову от тарелки и поддерживает зрительный контакт. Довольно скоро в его мягких зеленых глазах появляется блеск, и головокружение выходит на сцену.
Он всегда вел себя так со мной, будто я щенок, которого он потерял, и он хочет вернуть его любой ценой.
На секунду возникает желание схватить кухонный нож, воткнуть его прямо ему в глаза и выколоть их к чертовой матери.
Или его кишечник.
Этот ублюдок не только разрушил мою жизнь, он также разрушил жизнь Тил.
Возможно, я был готов забыть о себе ради своих родителей, но Тил это совсем другая история.
Тил станет причиной его гребаной кончины.
— Доброе утро, дорогой племянник...
Я врезаю кулаком по его носу. Он вскрикивает и падает со стула, отчего тарелка с грохотом падает.
Прежде чем он успевает встать на ноги, я снова бью его кулаком. Он вопит, зажимая кровоточащий нос.
— Что, черт возьми, с тобой не так...
Я наношу еще один удар в лицо.
— Это за меня. — удар.
