В конце концов, причина, по которой я хотела этого, это из-за папы, и он подписал обязательный контракт с Эдриком несколько дней назад. С тех пор я находилась на грани того, чтобы сделать это самой, но я всегда возвращалась к Ронану за большим.
Еще раз, говорила я себе. Всего лишь еще одна ночь в его объятиях.
Мне следовало знать лучше. Так поступают все наркоманы.
— Ты хочешь чего? — огрызается он.
— В любом случае, это была фаза.
Я чуть не хлопаю себя по губам после того, как произношу слово «фаза».
Это не фаза. Ничто не является фазой.
Я ненавижу это слово.
— Это не гребаная фаза, и ты это знаешь. — его лицо напрягается. — Ты просто начала чувствовать, и теперь убегаешь от этого.
— Точно так же, как ты убегаешь от всех своих проблем со всеми этими вечеринками, выпивкой и наркотиками? — я набрасываюсь.
Вот что я делаю, когда на меня нападают, я атакую в ответ, и я ядовита, как смертоносная змея, которая никогда не может остановиться.
— А что, по-твоему, должны были сделать все эти вечеринки, а? Что, возможно, в конце ночи ты станешь лучшим человеком, ты действительно посмотришь на себя в зеркало и искренне улыбнешься? Эти люди никогда не будут тобой.
Они никогда не будут чувствовать то, что чувствуешь ты, или говорить на том языке, на котором ты хочешь говорить. Им все равно, Ронан. Никто не знает, так как насчет того, чтобы перестать искать убежища у бесполезных людей? Или еще лучше, как насчет того, чтобы ты перестал пытаться сделать меня одной из этих людей? Я не такая и никогда ею не буду.
Мое дыхание становится резким после вспышки.
В своей попытке выйти из-под микроскопа я зашла слишком далеко, и теперь у меня нет возможности остановить это.
У меня нет возможности забрать все обратно.
Я заправляю прядь волос за ухо дрожащей рукой, затем позволяю ей упасть на колени.
Он не говорит. Почему он молчит?
Если он набросится на меня. Если он скажет мне, что я прячусь от людей по тем же причинам, я приму это. Я проглочу нож вместе с его кровью.
Я сделаю все, что угодно, лишь бы он что-нибудь сказал.
Я украдкой бросаю взгляд сквозь ресницы. Ронан пристально наблюдает за мной, но выражение его лица пустое, даже отсутствующее.
— Ты знаешь, почему я ищу убежища в людях? — тихо спрашивает он.
Я качаю головой. Я не знаю.
— Меня это не интересует.
Если я узнаю его боль, это разорвет меня до такой степени, что возврата не будет.
— Очень жаль, потому что ты будешь слушать, Тил.
