Перед тем, как развернуться, замечаю краем глаза, как он садится на корточки, прислоняется спиной к дереву и запрокидывает голову.
На миг даже проникаюсь сочувствием. Наедине со своими мыслями не всегда комфортно, иногда бывает очень даже невыносимо. Я это знаю как никто.
Но ни у кого из нас нет выбора. Единственный спутник по жизни, которого человек не выбирает и от которого невозможно избавиться, это он сам.
***
Сегодня я выходная. Мама с отчимом ушли на свое собрание, а мне поручили пожарить рис. Сажусь его перебирать — он должен быть рисинка к рисинке.
Рано, из окна еще веет прохладой. Надо будет потом сходить погулять к океану. Мне следует больше ходить, а то скоро превращусь в тыкву на ножках. Пока что мой живот напоминает мячик, но талия уже поплыла.
Мама говорит, судя по форме живота это будет девочка. А мне кажется, что родится мальчик. Он уже такой как его отец — неуемный, подвижный, задиристый."
"Интересно, каким он будет, мой ребенок? Мне так не терпится поскорее на него посмотреть, что если бы можно было уснуть и проснуться перед родами, с радостью бы согласилась.
За окном слышатся шаги. Поднимаю глаза, и от ужаса хватаюсь за край стола.
По вымощенной дорожке, ведущей к дому, размашисто шагает Демид Ольшанский.
Глава 39
Арина
От нереальности происходящего размазывает. Сердце взмывает вверх и замирает на вылете.
Демид здесь.
Демид идет сюда.
Внутри живота ощущается несильный толчок, пальцы сжимают столешницу так, что белеют костяшки.
Он говорил, что не будет искать.
«Не стану, не бойся», — вот как он сказал.
А сам нашел. Что это значит, и значит ли что-то для меня вообще?
И вместе с тем в груди зарождается несмелая надежда. А что, если?..
Я не перестала его любить и не переставала ни на одну секунду. И когда думала, что он заказал папу, тоже. Стыдилась, считала себя плохой и недостойной дочерью, но продолжала любить.
Демид считает, это я подбросила пистолет, оболгала его на допросе. Но что, если он, как и я, не смог разлюбить? Или сумел докопаться до правды.
Или...
Откуда он мог узнать о ребенке? Рука привычно скользит вниз и нежно гладит живот.
Это твой папа приехал, малыш.
Я в свободной футболке, под которой живот не бросается в глаза. Но все равно инстинктивно придвигаюсь ближе к столу.
Мне нужно увидеть его лицо, встретиться глазами. И я сразу пойму. Я с самого начала умела считывать настроение Демида, и мне достаточно поймать его взгляд, чтобы все понять.
Ладони потеют, но я не рискую оторвать их от столешницы.
