Общение с Эвелиной меня тяготит, чем-то напоминает стычки с Марией, одна из которых недавно произошла в кафе, где мы обедали с Гордеем.
После той встречи я так и не решилась ему позвонить, чтобы пригласить к двойняшкам, а он не давит и не настаивает. Терпеливо ждет, пока я созрею.
- Ой, хорошо, что у меня нет детей, - морщится психолог. – Мне еще рано, - кокетливо добавляет. Если не ошибаюсь, она всего на пару лет младше меня.
- Смотри, чтобы потом поздно не было, - поддевает ее Ольга, и я проглатываю улыбку.
- Интересно, какие отделения еще будут собираться? – мечтательно вздыхает Эвелина.
- А кого изволите? – смеется кто-то из компании докторов за столом. - Гинеколога, проктолога, кардиолога?...
- Кардиологию в этом году можно смело вычеркивать, - перебивает другой голос, но я не смотрю, кому он принадлежит. Хватаю нужную мне историю и ретируюсь к выходу. На доли секунды останавливаюсь на пороге. - Там Одинцова на днях заведующим назначили, а тот суровый – ни себе ни людям. Только о работе думает.
Сам траур держит и другим расслабиться не дает. Говорят, после покойной супруги ни одну женщину к себе не подпустил. Наоборот, медсестер гоняет, как сидоровых коз. Вряд ли его коллектив куда-то соберется, только если примкнут к другому.
- Можно подумать, - фыркает Эвелина. – Не больно и надо.
- Это потому что он под Новый год тебя послал с позором, когда ты навеселе его поздравить решила? – летит в ответ и тонет в ехидном женском смехе.
Отсекаю его от себя вместе с гадкими сплетнями, плотно захлопнув дверь.
Возвращаюсь в свой кабинет, чтобы отдохнуть в тишине. Медсестра отошла в прививочную, так что я удобнее устраиваюсь на диване, откинувшись на спинку, и устало прикрываю глаза.
Из головы не выходят слова, которые я услышала в ординаторской. Мысли роятся тревожно, носятся по кругу, разрывая изнутри черепную коробку и отзываясь ноющей болью в висках.
Никого не было после жены... Кроме одного маленького грязного секрета с двумя ошибками.
Вспоминаю, как гордо он сообщил Марии, что это его дети.
И как небрежно предложил мне брак.
Человек контрастов. Загадочный, скрытный, мрачный. Столько лет прошло, а Гордей не изменился. Я до сих пор не могу прочитать его мысли. Не знаю, что он чувствует. Не умею разговаривать с ним.
«Ни одну женщину к себе не подпустил», - крутится на повторе.
Это похоже на правду. А я…
Я сама его полюбила. Разве он виноват в этом?
Отбросив эмоции, я все-таки тянусь за телефоном. Сначала звоню отцу.
